Чтение онлайн

Тем временем на смену спецслужбам пришел частный охотник за сокровищами — депутат парламента Спаллини. 18 мая 1959 года он получил официальное разрешение властей на поиски «любых ценностей» в районе горы Монте-Соратте. Начальник РЕИ, на всякий случай затребовавший досье депутата, с удивлением обнаружил, что Спаллини одно время был близким другом теперь уже покойной синьоры Морлупо. За нанятыми им специалистами было установлено постоянное наблюдение, тем более, что парламентарий отчаянно спешил и поэтому не жалел денег: за четыре года он вложил в дело около миллиона лир. Невольно напрашивался вопрос: уж не поделилась ли своей тайной и не свозила ли его в свое время к горе «мисс Эмма»? Именно в силу этого предположения, когда в 1964 году депутат Спаллини скоропостижно скончался — видимо, он был близок к успеху и его тоже устранили, решил Рокка, — полковник добился нового тщательного обследования горы. Была даже пробита специальная штольня на юго-восточном склоне, которая, по расчетам, должна была вывести ко все еще не обнаруженному центральному залу. Увы, и на сей раз нацистское золото осталось недосягаемым. Что же касается начальника РЕИ, то к этому времени его поглотили другие, более важные дела.

(Сергей Барсов. Ускользающие миллионы. — М.: Общество по изучению тайн и загадок земли, 1991)

Когда Фридрих I Гогенцоллерн был коронован в Кенигсберге, это событие он решил отметить в веках. Например, созданием шедевра искусства, равного которому не знал мир. С этой целью в Кенигсберг пригласили датского художника, архитектора и знатока янтаря Готфрида Вольфрама. Ему было поручено создать в берлинском замке Шарлоттенбург янтарную галерею. Первую из стен галереи закончили в 1707 году. Затем архитектору замка Эосандру фон Гете датский мастер показался чрезмерно дорогим, и он, отобрав у датчанина заказ, передал его двум мастерам-янтарщикам из Гданьска — Эрнсту Шахту и Готфриду Турову. К тому же от идеи замковой галереи отказались: янтарем решили покрыть стены относительно небольшого помещения — размером с кабинет — в городском дворце в Берлине. Поверхность янтарных панелей составляла теперь 70 квадратных метров.

В 1716 году в Германии побывал Петр I. В Берлине его принимал король Фридрих-Вильгельм, сын Фридриха 1. Петру понравился янтарный кабинет, и он выразил желание, чтобы и в его доме в Петербурге был такой же. Король Пруссии мечтал о могуществе своего королевства, ему нужны были союзники, и потому он без колебаний преподнес «Янтарную комнату» предполагаемому союзнику-царю.

(Кстати, в порядке исторической занимательности: Петр не пожелал остаться в долгу перед августейшим собратом и преподнес ему 55 богатырей, а точнее — солдат ростом более двух метров. Солдат-гигантов прусский король разыскивал по всей Европе и всячески старался их добыть. Вообще подобный обмен «подарками» между монархами был тогда в моде…)

Комнату разобрали и через Кенигсберг, Клайпеду и Ригу доставили в Петербург. В 1755 году императрица Елизавета приказала перенести «Янтарную комнату» в свою резиденцию в Царском Селе.

В Большом дворце Царского Села «Янтарную комнату» много раз переделывали, изменяя первоначальный характер и вид. Поверхность янтарного покрытия увеличилась в четыре раза, а элементы барокко дополнились элементами нового стиля — рококо.

Таковы исторические факты. Значительно меньше общего с историей у легенд, множество которых сопровождало янтарное чудо с первых дней его существования. Но мы ограничимся фактами, оставив легенды в стороне, поскольку нас интересует нынешняя судьба «Янтарной комнаты», ибо приключения этого шедевра волнуют людей с первых послевоенных дней.

Каждые несколько лет оживает надежда найти ее, появляются гипотезы, находятся «хорошо информированные свидетели», но… до сих пор никакие поиски не принесли результатов.

Когда «Оберкомаидо дер Вермахт» — главное командование гитлеровской армии сообщило, что наступающие на Ленинград немецкие войска заняли город Пушкин, к Эриху Коху, гаулейтеру Восточной Пруссии, с конфиденциальной просьбой обратился доктор Альфред Роде. Роде, директор Прусского музея искусств в Кенигсберге, отлично знал, что в Пушкине находится «Янтарная комната».

Однако дело было не простым. Всеми награбленными предметами искусства занимался аппарат Розенберга, уполномоченного Гитлера «по делам охраны произведений культуры и искусства». В его распоряжении был, помимо всего прочего, специальный батальон СС, составленный из историков и искусствоведов в форме. Командовал батальоном некто фон Кюнсберг, по профессии историк искусств, а по призванию — вор.

Гаулейтер поддержал идею Роде: обоим хотелось заполучить «Янтарную комнату» в восточно-прусскую метрополию. Отлично зная методы и средства, применявшиеся в лабиринтах партийной и государственной власти «третьей империи», Кох продумал акцию, которая должна была свести на нет старания Розенберга. В Кенигсберге была организована специальная пресс-конференция. Газеты подняли шум: «Янтарной комнате» грозит гибель в зоне боевых действий! Шедевр, созданный по приказу прусского короля, должен быть спасен и помещен в Прусский музей искусств, утверждали комментаторы. После этого в дело включились люди Коха. Тем более, что войсками, двигавшимися на Ленинград, руководил фельдмаршал Кехлер, старый приятель Коха и бывший командующий вермахта в Восточной Пруссии.

И через короткое время солдаты и офицеры восточнопрусских дивизий, действовавших под Ленинградом, обратились к гаулейтеру Коху с просьбой «взять под охрану дорогое сердцу каждого цивилизованного человека произведение искусства — «Янтарную комнату». На просьбу фронтовиков гаулейтер не мог не откликнуться… Теперь можно было начинать.

В Пушкин был откомандирован доктор Альфред Роде (кстати сказать, известный знаток янтаря и автор множества работ о нем). Под ею наблюдением «Янтарная комната» была демонтирована, и вскоре во двор кенигсбергского замка въехала колонна военных грузовиков, кузова которых были тщательно затянуты парусиной. Впереди ехал в «опеле» доктор Роде.

Доктор проделал немалую работу. С педантичностью прусского чиновника он подробно описал все, что подлежало демонтажу, отметив номера ящиков, их размеры и содержание. Много лет спустя польская специалистка, изучая докторский рапорт, сравнила его с сохранившимися довоенными снимками и установила, что не хватает примерно пятидесяти квадратных метров янтарной отделки — на фризе и плафонах. Правда, доктор Роде аккуратно записал, что между янтарной обшивкой стен и потолком было не покрытое янтарем пространство шириной в полтора метра. (Это, кстати, одна из малых тайн «Янтарной комнаты», сопровождающих большую тайну: что случилось с фризом в стиле рококо и плафонами?)

Благодаря записям доктора Роде мы знаем, что «Янтарную комнату» вывозили в ящиках длиной четыре и шириной в два метра. Всего ящиков было двадцать два.

В кенигсбергском замке была в кратчайший срок устроена выставка. На открытие пригласили Эриха Коха. Много-много лет спустя в польской тюрьме Кох вспомнит:

«…Как сегодня, помню день, когда доктор Роде пригласил меня на торжественное открытие «Янтарной комнаты». Мы очутились в каком-то сказочном мире. Стены зала до потолка были покрыты резным янтарем. Сверкали тысячами искр зеркала в хрустальных рамах, оправленных в янтарь. В янтарные панели вмонтированы были картины старых мастеров. Резьба по янтарю была настолько миниатюрна, что приходилось рассматривать ее в увеличительное стекло».

До осени 1944 года «Янтарная комната» находилась в резиденции Коха, хотя Розенберг дошел до самого Гитлера. Но тот, учитывая заслуги пар-тайгеноссе с нацистским членским билетом за номером 90, распорядился оставить «комнату» в ведении Коха.

После начала бомбардировок Кенигсберга янтарный клад упаковали и спрятали в подземелье замка. Но фронт стремительно приближался, советские войска подходили к Кенигсбергу, и Кох обратился в Берлин с просьбой прислать уполномоченного «для приема сосредоточенных в городе произведений искусств, документов И ценностей». Так появился в резиденции гаулейтера посланник Гиммлера — оберштурмбаннфюрер СС Георг Рингель с десятью эсэсовцами. (Имя его оказалось псевдонимом, и это создало дополнительные трудности в дальнейших поисках следов «Янтарной комнаты».)

Кох выделил в помощь эсэсовцам обер-бургомистра Кенигсберга Хельмута Билля, и эвакуация ценностей началась. Известно, что среди прочих вещей было там и 800 икон, украденных в Ростове, Харькове и Киеве.

На этом обрывается след «Янтарной комнаты», ибо все, что написано ниже, — всего лишь версии, достоверные, основанные на фактах, но, увы, никем и никогда не доказанные.

Вскоре после взятия Кенигсберга в город приехала специальная комиссия из Москвы, которая занималась розысками произведений искусств, вывезенных немцами с оккупированных советских территорий. Руководил ею известный историк искусств профессор Брюсов.