Чтение онлайн

Что это могло означать? Быть может, просто в одном из сражений эгинянам удалось захватить в виде трофея серебряные слитки, но возможна и иная версия: в результате неизвестного историкам события, вероятнее всего, носившего военный характер, Эгина на какое-то время получила доступ к лаврийским кладам. Иными словами, в затяжных войнах с Афинами, видимо, иногда случался праздник и на эгинских улицах. Но что это было за событие или цепь событий? Раскроет ли нам когда-нибудь история эту свою давнюю тайну?

А вскоре настали черные времена для всей Греции: на ее территорию вторглись пришедшие с мечом персы. Правда, в начале греко-персидских войн успех сопутствовал греческим войскам: в знаменитой битве при Марафоне, состоявшейся в 490 году до нашей эры, они одержали блестящую победу над армией персов. Затем наступила десятилетняя передышка, во время которой в Афинах по инициативе известного государственного деятеля и полководца Фемистокла был создан большой и сильный флот. Вот тут-то и пригодилось серебро Лавриона. Новому флоту еще предстояло сказать веское слово, однако когда военные действия возобновились, сражения шли в основном на суше, где верх чаще брали персы.

Возглавляемые царем Ксерксом многотысячные персидские полчища подошли к горному проходу Фермопилам, откуда открывался путь к завоеванию значительной части земель Эллады. Против врага выступило объединенное греческое войско во главе со спартанским царем Леонидом. Неизвестно, как бы сложилась судьба битвы при Фермопилах, если бы не предатель-перебежчик, помогший персам проникнуть в тыл к грекам. В этот трудный момент Леонид решил отправить свое войско на защиту Афин, а сам с тремястами воинами продолжал мужественно драться с завоевателями. Силы были неравны, и все спартанцы геройски погибли в бою. Прорвавшиеся через горный проход персы вскоре овладели многими греческими городами. Пали и были разрушены Афины. Казалось, ничто не может помешать торжеству персидских завоевателей.

Но жив был афинский флот — тот, что создавался на серебро Лаврийских рудников. И вот осенью 400 года до нашей эры в Эгейском море у острова Саламин произошло крупное сражение, в котором персидские корабли, а их насчитывалось более восьмисот, были наголову разбиты и обращены в бегство. Лиха беда начало: спустя ровно год в битве при Платеях грекам удалось разгромить сухопутное войско персов, а в морском бою у мыса Микале добить остатки персидского флота. Эти победы завершили разгром непрошенных гостей: захватчики вынуждены были очистить территорию Греции.

Как справедливо считают историки, переломным моментом в ходе многолетних греко-персидских войн послужило Саламинское морское сражение. Именно оно, по сути дела, дало ответ на вопрос, будет ли дальше свободно развиваться греческая культура или она, а вместе с ней и вся европейская цивилизация окажутся под пятой восточной деспотии. Задумаемся, что могло произойти, если бы Афины не располагали в те далекие времена серебряными сокровищами Лавриона и не смогли бы в короткие сроки создать на эти средства мощный морской флот. Кто может сегодня точно сказать, к каким историческим последствиям привел бы захват персами греческих земель? Не стало ли бы персидское иго для народов Западной Европы таким же тормозом в культурном развитии, каким оказалось для России монголо-татарское иго?

Вот на какие раздумья наводит знакомство с асьютским кладом, точнее, тот анализ древних серебряных монет, который позволил «разговорить» казавшихся немыми свидетелей важных событий античной истории.

(С. И. Венецкий. Где клады зарыты? — М.: Знание, 1989)

Начало этой истории драматично: раскопавший древнюю могилу человек погиб. Впрочем, его смерть вряд ли можно считать неизбежной карой разгневанных богов (вспомним некогда наводившее суеверный ужас «заклятие пирамид»!) — скорее то был несчастный случай. Ведь здесь, в долине Ламбаеке на севере Перу, многие крестьяне испокон веку занимаются своего рода любительской археологией. Уборка урожая сахарного тростника — работа сезонная, и местные жители вновь и вновь перекапывают соседние террасы, сложенные из древних кирпичей, в надежде выудить из земли что-нибудь ценное, годное на продажу. А полиция, пытаясь вернуть расхищаемые ценности государству, нередко применяет оружие…

И вот осенью 1987 года искатели кладов раскопали в одной из старых террас золотые предметы. Дознавшись, полиция потребовала очистить место захоронения, которое сразу оцепили и позвонили в археологический музей Ламбаеке с просьбой прислать специалиста. Однако ночью крестьяне из поселка Сипан попытались проникнуть за оцепление, началась стрельба и в результате — один из них смертельно ранен.

Известие о том, что в захоронении обнаружены старинные предметы, тридцатисемилетиий доктор археологии Вальтер Альва воспринял довольно пессимистически. Он уже не раз приезжал на подобные вызовы и всегда заставал лишь развороченную землю, отвратительную мешанину из обломков человеческих костей и мусора.

Кирпичные террасы и руины древних пирамид на севере современного Перу — наследие некогда населявших эти края индейцев, создателей культуры Мочика с центром Моче. Они обитали на территории между Андами и Тихим океаном в начале нашей эры, а к седьмому веку их культура достигла полного расцвета. Из обожженных на солнце глиняных кирпичей индейцы воздвигали прекрасные храмы и гигантские мавзолеи. Древние буквально осыпали своих мертвецов золотом. Захоронения отличались особой пышностью, однако археологи не могут похвастать интересными находками из гробниц этого периода — золотые вещицы доколумбовых времен стоят на черном рынке чрезвычайно дорого. Прекрасные произведения искусства, уникальные золотые и медные украшения, замечательная керамика — сколько бесценных для науки открытий и свидетельств из жизни наших предков поглотил ненасытный черный рынок?!

На этот раз ученым повезло. Кажется, судьба сжалилась над ними и щедрой рукой восполнила многие потери и разочарования — археологи вносили в свой каталог одну драгоценную находку за другой. Через ГОД доктор Альва и его коллеги составили наиболее полную коллекцию предметов культуры доколумбовой поры на Американском континенте — таинственной и древней культуры Мочика.

Доктор Альва и его коллеги полагают, что гробница принадлежит правителю страны, объединявшему функции главного жреца и военачальника. Здесь же обнаружили еще несколько захоронений, по-видимому, это была свита умершего, его личная прислуга — телохранитель, воин в доспехах и еще один мужчина, видимо, посыльный или егерь, похороненный вместе с собакой, возможно, одной из тех пятнистых охотничьих собак, которые встречаются на рисунках той поры, изображающих царскую охоту на оленей. В изголовье и у ног правителя покоились останки двух молодых женщин. В погребальной камере найдено и множество разнообразных предметов.

Раскопки гробницы синайского правителя позволили, наконец, более полно взглянуть на культуру Мочика. По всей вероятности, эти люди не создали своей империи, однако их владычество распространялось на довольно большой территории побережья — около 350 километров. Подобно древним шумерам в Месопотамии, они использовали орошаемое земледелие и создали хитроумную систему оросительных каналов, превратив свои неплодородные земли в маленький оазис изобилия. Плодами его кормилось свыше пятидесяти тысяч человек, гораздо больше, чем ныне. По уровню ткачества индейцы моче не уступали знаменитым инкам, которые появились на исторической арене 1200 лет спустя. Моче строили пирамиды и достигли потрясающих высот в искусстве обработки металлов. Но особенно интересной оказалась обнаруженная в гробнице керамика. Свыше тысячи горшков, мисок, кувшинов и кувшинчиков внесли археологи в свой каталог. Некоторые сосуды причудливо разрисованы, красная и оливковая краски к тому же хорошо сохранились.

На первый взгляд рисунок росписи производил впечатление какого-то непривычного орнамента, но, присмотревшись, исследователи увидели определенные, вполне реалистичные и часто повторяющиеся мотивы. Например, сцена похорон: двое мужчин с видимым усилием спускают на веревках в яму длинный, похожий на гроб предмет. Часто изображаются фигуры воинов, горбуны, связанные пленники с искаженными от боли лицами, женщины, рожающие детей, эротические сцены и охота. Сотни других горшочков, вылепленных из красной глины, не расписаны и выглядят проще, однако они сделаны наподобие маленьких скульптур — целая армия глиняных горшков-гномов! Многие из этих скульптурных сосудов явно воспроизводят одни и те же образы — нечто вроде нашего массового производства. Горшки изображают сидящих, стоящих и коленопреклоненных пленников с веревочными ошейниками, обнимающихся влюбленных и лица, посылающие нам воздушный поцелуй.