Чтение онлайн

Синие молящие глаза, она видела, с какой скоростью задергалась жилка на его шее, и как в протесте свело скулы, не смогла…

— Мне больно уже год… — Повторила его слова, напрягаясь. — Я не знала, пока однажды не услышала разговор отца. — Новая усмешка, насквозь пропитанная ехидством, как будто она сейчас видела его лицо перед собой. — До тех пор я даже не догадывалась, чем он занимается, теперь знаю.

— Лиза…это прошлое…время лечит. — Медленно, аккуратным движением, дабы не спугнуть, попытался приподнять ее лицо, заглянуть в глаза…С силой отвернулась, плотно поджав губы, вырвала плененное им запястье.

— Ты же в это не веришь…зачем говоришь…

— Знаю. У меня убили брата.

Резкий поворот светлой головы, встреча пламенного синего и потемневшего хаки.

— Ты никогда не говорил…

— Ты не спрашивала… Лиза, ты забудешь, ты никогда не сможешь вычеркнуть это из памяти, но со временем эта боль притупиться, я знаю, что говорю.

— Ты мстил. — Стая чертей в глазах, хватким движением стала поправлять сползший рукав футболки, натягивая край на обнаженные, не прикрытые брюками ноги.

— Это другое. Тот человек не был моим отцом.

— Мне все равно. — Твердый голос и легкая хрипотца, разбавляя холодный тон. — Он узнает, что значит терять. На своей шкуре…узнает.

— Ты не сможешь с эти жить. — Горько усмехнулся, прекрасно понимая правдивость сказанных слов. Рука, по прежнему сжимавшая тугой сверток, потянулась к Лизе, пытаясь приблизить к себе. А в ответ… лишь холодное сияние изумрудных огоньков, и прижимая к сердцу фотографию чужого ему мужчины, только несколько влажных слезинок в уголках ее глаз.

— Уходи…Андрей, уходи. — Тверже, голос не дрожит и хочется выть от тоски и безысходности.

— Я не оставлю тебя одну.

— Уходи! Андрей, я хочу побыть одна! — Еще крепче сжимает фотографию, в унисон с бледным лицом и тонкими, в такт сумбурному дыханию слегка подрагивающими ноздрями. — Черт! Мне просто нужно побыть одной, без тебя!

Безысходность во взгляде, до последнего надеялся, что она передумает, впитывая в себя глазами хрупкую фигурку, ссутулившуюся у двери и с таки трепетом сжимающую в ладонях смятую фотографию, где она когда то была счастлива.

Мгновенье, хлопок затворяемой двери, уже не слышал, как поникло опустились плечи и та же фигурка, отчаянно закусив губу, судорожно всхлипывает, опускаясь спиной вдоль холодной бетонной стены…

Стон отчаяния из девичьей груди и глухой ответный удар мужчины, находящегося по ту сторону двери, бессильно прислонившегося к шершавой обивке последней. Совладая с собственным дыханием, как на автомате несколько шагов вперед, а далее только спешные громкие шаги, удаляющиеся вдоль длинной лестницы подъезда. Холодный порыв ветра снаружи, вновь несколько шагов, нехитрое движение рукой и отключка сигнализации на машине. Пустой взгляд перед собой, и Андрей уверенным шагом направился к своей любимице, верой и правдой служившей ему все это время, в которой он столько раз спасался от погони, или просто просиживал во время очередного задания. Твердое нажатие длинными пальцами на дверку автомобиля, и мужчина скользнул внутрь, ощущая приятное, обволакивающее напряженное тело тепло.

Потом, словно на автомате, несколько поворотов вдоль по улице, пока не наткнулся на небольшой уютный барок рядом. Незадачливый бармен, перед самым носом посетителя разбивший вдребезги бутылку виски, и Андрей, удобно устроившись за стойкой, уже начиная прокручивать длинный фужер с крепкой янтарной жидкостью внутри. Глоток, вновь обжигая вымученное горло и ища пропитанную предыдущим заглатыванием горячей жидкости, дорожку в его нутро. Еще один…Андрей расслабился, в голове по прежнему прокручивая все слова, все ее жесты и частое дыхание. Смотрела на него, но мужчине до сих пор казалось, что сквозь… Где-то внутри неприятно заныло, и даже следующая порция коньяка не смогла заглушить, забыть и забыться. Вновь прикрыл глаза, дабы не видеть, не лицезреть перед собой ее образ… Образ женщины, которая последнее время стала его наваждением, его пыткой и его мучительной истомой, его благодатью и адскими клещами, по частям вытягивающим его душу, его нимфой, его белокурым ангелом и дьяволицей, его…

Напряжение в горле, в каждом суставе, вплоть до кончиков пальцев, словно вместе с очередным глотком, касаясь твердыми губами прозрачной поверхности бокала, он погружал в себя не только излишек спиртного, но и так нужное забвение… Не забылся, стало только более паршиво…

Очередная девица, за эти полчаса пытающаяся снять красивого мужика, которую Андрей с привычным безразлично — пренебрежительным видом отшил, вызвавшая только гримасу отвращения и брезгливости на красивом лице мужчины. Надоело…до коликов надоело! Вот такая вошедшая в привычку жизнь, мимолетно проведенные ночи в таких разных, сменяющих друг друга женских объятьях. Только теперь стал понимать, насколько пусто, бесцветно и попусту он жил, сменяя один день на другой, прожигая, а не проживая свою жизнь…

Пустая емкость из под спиртного, отнюдь не единственная, следующая девушка, которая вновь поежилась под его едким взглядом, и мысли, сумбуром витавшие в голове.

Сам не понял, когда все произошло, когда всегда небезразличный к женским ласкам и славившийся горячим бурным темпераментом Андрей в какой-то миг изменился, перестав узнавать самого себя. С тех самых пор, когда в его квартире, отвоевав себе комнату, появилась она, ставшая самой желанной, самой нужной, его единственной… Она, которая вместе с жилплощадью заняла непоколебимое место в его сердце. Боялся, он, зрелый взрослый мужчина, прошедший огонь и лед, он старательно пытался избегать того, что с сверх скоростью стало зарождаться в его душе. Андрей, который никогда не преминул бы провести парочку шумных ночей в определенного профиля заведениях, где ярко накрашенные и вызывающе одетые девочки пускали слюни и томные взгляды в надежде, что на эту ночь он выберет именно ее… Ненасытность, некая жесткость и неукротимый нрав мужчины стали легендой, полонившей женское население, коротающее ночи напролет вдоль трассы или борделя.

Теперь же…сам не понял, когда эта взбалмошная девчонка не глядя, не имея в этом потребности стала частью его самого, самой ценной и дорогой его частичкой… Не заметил, когда кроме атласа ее губ, кроме бархата кожи, легких, почти невесомых касаний рук ему стало сносить крышу в унисон с собственным сердцем, с каждым ее взглядом брошенным на него. А он, искусный ценитель женского тела, изощренных ласк в попытках довести партнершу до полного экстаза, он, который все свою жизнь брал, захотел дарить… Медленно, смакуя каждый момент, со своей девочкой он не хотел спешить. Не такая, как все, другая, особенная…

И вот сейчас, с едва закрытыми веками, все еще продолжая крутить длинными пальцами изящную ножку бокала, отчетливо понимал, что ушев, он принял самое верное решение. Разобраться в себе, в своих мыслях и беспорядке вопросов в голове, Лизе нужно было время…и он его ей дал. Пускай без него, пусть эти несколько часов стали для него настоящей пыткой, но так будет лучше для его девочки. Еще больше уверился, что погряз в ней еще больше, не видя собственного очередного вдоха без омута ее зеленых глаз. Понимая, насколько не пара ей, его девочке… Внутренний рык, звонкий удар плоскости бокала о барную стойку и тонкое стекло, орошая мужскую ладонь каплями крови, россыпью заблестело рядом.

— Лиза…, - полустон полухрип, резко подымаясь, бросил на ходу несколько смятых купюр, в спешке вытащенных из кармана брюк. Слишком твердый шаг для столь пьяного человека и одна единственная мысль, воплощение которой он займется ближайшие полчаса. Женское имя на губах, изменившее и перевернувшее весь его такой удобный, холодный и расчетливый мир. Имя, чья обладательница стала его проклятием, его наваждением, спасением его бессмертной души…

Странное предчувствие, сковывающее каждый мускул, когда выйдя из машины, Андрей быстрым, насколько ему позволяло количество выпитого за вечер, уверенным шагом направился вверх по лестнице. Дверь его собственной квартиры, нажав на ручку которой, беспрепятственно отворилась. Негромко чертыхнувшись, плюнув на дымку алкоголя в крови, стал прокручивать в голове возможные варианты.