Чтение онлайн

С ребенком на руках Эйла побрела к лагерю, стараясь не встретиться взглядом с глазеющими на нее соплеменниками. Первой оправилась от потрясения Ога и побежала к ней навстречу, протягивая руки, чтобы принять мальчика. Вернувшись в лагерь, Эйла принялась осматривать руку Брака, по-прежнему не поднимая на остальных глаз. Рука и плечо мальчика были сильно повреждены и плечевая кость сломана.

Она еще никогда не вправляла кости, но видела, как это делала Иза. К тому же целительница на всякий случай обучала ее этому, полагая, что такое может случиться с охотником. Но кто мог подумать, что пострадает ребенок? Поворошив поленья в костре, Эйла достала сумку с целебными травами и принялась кипятить воду.

Мужчины никак не могли оправиться от изумления и поверить в то, чему только что стали свидетелями. Первый раз в жизни Бруд был благодарен Эйле. Он понял лишь то, что сына его женщины вырвали из рук внезапной страшной смерти, и дальше этого его мысли не шли. Однако Бран углядел в этом деле и другое.

Вождь сразу понял, что ему предстоит принимать невероятное решение. По традиции Клана, ставшей законом, всякую женщину, взявшую в руки оружие, следовало предать смерти. Никаких оговорок, ссылок на особые обстоятельства не было. Обычай был очень древним и не подлежал сомнению, но к нему не обращались уже на протяжении многих поколений. В связи с ним рассказывали легенды о том, что женщины общались с миром духов прежде, чем это право отобрали у них мужчины.

Этот обычай закреплял различия между мужчинами и женщинами Клана. Ни одна женщина, обладавшая несвойственными ее полу наклонностями охотиться, не оставлялась в живых. Таким образом, в течение веков мужские черты в женщинах были истреблены в корне. И поскольку женщины начисто лишились способности защитить себя, это сказалось на выживаемости расы. Но таковы были законы Клана и пути его развития, а Эйла теперь числилась его членом.

Бран любил сына женщины Бруда. Никто так умиротворяюще не действовал на вождя, как Брак. Малыш дергал его за бороду, тыкал любопытными пальчиками в глаза, и Бран все ему позволял. Какую гордость испытывал вождь, когда мальчик мирно засыпал у него на руках! Неизвестно, остался бы ребенок жив, если бы не Эйла. Как мог Бран предать смерти девочку, которая спасла Брака от смерти? Но спасла она его с помощью оружия и должна была умереть.

«Как она это сделала? – удивлялся Бран. – Зверь был от нее дальше, чем от мужчин. – Бран подошел к мертвой гиене и потрогал запекшуюся кровь на смертельных ранах. – Раны? Две раны? – Он не мог поверить глазам, но вспомнил, что видел два камня. – Как ей это удалось? Никто в Клане не умел выпустить два снаряда так быстро, так точно и с такой силой. Чтобы уложить гиену наповал с такого расстояния, нужна немалая сила».

К тому же никто еще не убивал гиену из пращи. С самого начала вождь был уверен, что попытка Бруда обречена на провал. Хотя Зуг говорил, что это возможно, Бран все равно сомневался. Однако никогда не перечил старику, дабы не умалять его достоинств перед Кланом. Однако Зуг оказался прав. «Неужели из пращи можно убить волка или рысь, как утверждал Зуг? – размышлял Бран. Вдруг его глаза расширились, потом сощурились. – Волка или рысь? Или росомаху, или дикую кошку? барсука? хорька? гиену! – Бран вспомнил, сколько мертвых хищников им в последнее время попадалось на пути.

Ну, конечно! – Теперь ему все стало ясно. – Это ее рук дело! Всех их убивала Эйла. Как она добилась такой сноровки? Она женщина и хорошо владеет женским ремеслом, но как она научилась охотиться? И почему избрала хищников? Ведь они очень опасны. И почему вообще взялась за оружие?

Будь она мужчиной, ей бы мог позавидовать любой охотник. Но она не мужчина. А если женщина берет в руки оружие, ее предают смерти, иначе это может разгневать духов. Разгневать духов? Но она слишком давно этим занимается, но почему-то до сих пор не вызвала их гнева. Более того, нам только что удалась охота на мамонта и никто на ней не пострадал. Духи не только не разъярены, а даже довольны нами».

Вождь в недоумении покачал головой. «Духи! Мне вас не понять! Если б здесь был Мог-ур! Друк говорит, Эйла приносит удачу. Думаю, он прав. С тех пор как в Клане появилась она, наши дела пошли на лад. Если духи так ее почитают, их может слишком огорчить ее смерть. Но это же закон Клана! Зачем только она попалась нам на пути! Может, она и приносит счастье, но у меня от нее столько головной боли! Нет, нельзя принимать решение, не посовещавшись с Мог-уром. Вернемся в пещеру, а там видно будет».

Бран пошел к лагерю. Эйла уже дала мальчику болеутоляющее снадобье, промыла раны обеззараживающим раствором, вправила кость на место и укрепила ее с помощью влажной березовой коры, которая должна была высохнуть и держать кость, пока та не срастется. От Эйлы же требовалось следить, чтобы рука не слишком опухала. Девочка видела, как Бран осматривал убитого зверя, и дрожала от страха, когда он приблизился к ней. Однако вождь прошел мимо, не обратив на нее внимания, и она поняла, что не узнает своей судьбы до возвращения в пещеру.

Охотничий отряд двигался на юг, и времена года словно повернули вспять – от зимы к осени. Низко нависшие снежные тучи заставили людей ускорить сборы: они боялись, что их застигнет первый настоящий туман. Но на южном конце полуострова было так тепло, что порой казалось, что природа сделала невероятный поворот и теперь наступает весна. Правда, бутонов и новых побегов было не видать, но высокие травы качались в степи, как золотистые волны, а верхушки лиственных деревьев, еще не успевшие облететь под порывами ветра, выделялись на фоне вечнозеленой хвои багряными и медовыми пятнами. Издалека они казались цветущими, но то было обманчивое впечатление. Большинство лиственных деревьев уже сбросило убор. Зима готовилась к решительному нападению.

Возвращение домой оказалось более долгим, чем путь к пастбищу мамонтов. Люди, обремененные ношей, уже не могли передвигаться быстрым походным шагом. Эйла тоже тащила мясо убитого мамонта, но не поклажа давила ее своей тяжестью. Чувство вины, тревога, страх гнули ее к земле. Никто не упоминал о случившемся, но никто и не забыл о нем. Нередко, вскинув голову, Эйла ловила на себе чей-нибудь любопытный взгляд. Встретившись с ней глазами, глядевший поспешно отворачивался. С Эйлой почти не разговаривали, к ней обращались лишь в случае крайней необходимости. Она ощущала, что окружена отчуждением и всеобщим порицанием, и страх ее все возрастал. За весь путь она обменялась с соплеменниками лишь несколькими словами, но этого было достаточно, чтобы понять, какая кара грозит ей за преступление.

Люди, оставшиеся в пещере, ожидали охотников с нетерпением и беспокойством. С того самого дня, когда, по расчетам, отряд мог уже вернуться, на горном выступе, откуда открывался вид на степи, стоял обычно кто-нибудь из детей.

С утра настала очередь Ворна нести караул. Мальчик занял место на гряде и устремил пристальный взгляд вдаль, но вскоре ему наскучило смотреть на степь. Ворну не хватало его приятеля Борга, чтобы немного развлечься, он принялся в одиночестве играть в охотника и так яростно вонзал в землю свое копье, по размерам лишь немного уступающее взрослому, что его закаленный в огне наконечник затупился. Вдруг, случайно бросив взгляд вниз, к подножию горы, мальчик увидел долгожданных путников.

– Бивни! Бивни! – показал он жестами, влетая в пещеру.

– О чем ты? – переспросила Ага. – Какие бивни?

– Они возвращаются! – вне себя от волнения сообщил Ворн. – Бран, Друк и все остальные. Я видел, они несут огромные бивни.

Все, кто был в пещере, бросились навстречу охотникам. Когда отряд приблизился, стало ясно, что не все обстоит благополучно. Охота принесла удачу, но лица охотников вовсе не светились ликованием и гордостью. Шли они тяжело, понурившись. Иза посмотрела на Эйлу и мгновенно поняла: случилось нечто ужасное и это ужасное связано с ее дочерью.