Чтение онлайн

– Ну надо же, совсем Старик оборзел! – возмутилась Хитоми.

– Ладно, угомонись. Нам надо обратно. Только вот интересно, лейтенант Судзуки, как вы пойдете в форменном десантном комбинезоне Российской Империи по ночному Токио?

– Ага, а потом торчки будут клясться и божиться, что видели русский десант в Токио, – встряла Хитоми.

– А вот так, – девчонка на мгновение окуталась цепью плетений, и вот уже на ней вместо комбинезона короткое платье, кончающееся чуть ниже бедра. – Морок нового поколения, не обнаруживается камерами.

– Ну тебя, такую сладкую, точно попытаются изнасиловать, – прищурив один глаз сказала Хитоми. – Придется прорываться с боем.

– А если так? – сверкнуло плетение, и теперь уже девчонка была одета в кожаную косуху и черные кожаные брюки.

– Чуть лучше, но брючки в облипку лишние, – прокомментировала Хитоми. – Выпуклости могут привлечь неполовозрелых байкеров.

– Ты закончила развлекаться? – спросил я Хитоми. – Тогда пора отсюда выбираться, а то точно нарвемся.

– Ладно, – вздохнула она, явно жалея, что не успела оторваться на новенькой. Чувствую еще дома решит показать, кто тут альфа-самка, но это я быстро пресеку. Не хватало еще разборок в гареме под моим командованием!

До дома мы добрались на удивление быстро и без приключений, не перехватив никому глотку и без мордобоя.

– Ну что, рассказывай, – я прочитал краткую объективку, присланную Стариком на мою новую подчиненную, но меня больше интересовало, как она себя подаст перед нами четырьмя – сегодня я решил не привлекать дополнительный состав.

– Что именно? – подняла узкую бровь она. – Как я родилась, училась и образовывалась? Могу.

– Как оказалась в Российской Империи? – спросил я.

– Родители – политические эмигранты, получили политическое убежище в Российской Империи. В нашем мире немного другая ситуация…

– Ну я в курсе, я там бывал, – прокомментировал я ее. – То есть на ситуацию и прочие особенности можешь не отвлекаться.

– Хорошо, – сказала она. – Родилась в Санкт-Петербурге, куда переехали родители. Выросла, как и все остальные дети, только с отличием того, что у меня сразу с детства было два языка, и изучала я две культуры. Закончила школу с углубленным изучением иностранных языков…

– Сколько знаешь?

– Если не считать русского и японского – английский, немецкий, французский и испанский, это те, которые свободно. По мелочи еще китайский и итальянский, но средне.

Мы с моими тетками переглянулись. Полиглот с таким развитием? Ну мне-то ладно, хватало английского, на котором я обычно с русскими и общался, да и то, не сказать, чтобы я его знал блестяще. Но тут семь языков… Есть, конечно, уникумы, которые и по двадцать и по тридцать знают, но я их лично не видел.

– Замечательно. Но ты пошла не в языковой вуз, а в технический.

– Язык – не профессия, – пожала она плечами. – Это просто полезный навык, облегчающий жизнь. А провести всю свою сознательную жизнь, копаясь в инфинитивах и теориях перевода я не хотела. К тому же у меня с детства были склонности к магии, а в пубертатном периоде все это нахлынуло лавиной…

– Понимаю, – сказала Хитоми. – Бывает такое.

– Ну и на меня обратили внимание волхвы, стала с ними заниматься. Дошла сначала до витязя, ну а потом, после универа по боевым методикам, которые кстати вы проходили, стала характерником и жрецом-воином.

– Факультет инновационных технологий? – я заглянул в справку.

– Да, тот же самый, на котором сейчас и Драбицыны-Воронцовы учатся.

– А как попала в СБ?

– Ну а как вы думаете, куда может попасть этнически чистая японка, знающая много языков, имеющая подготовку жреца-воина, и отучившаяся на факультете магов, как его у нас называют? Либо на работу в крупную корпорацию, либо в разведку, если предложат. Вот и предложили. Прошла подготовку, ждала своего первого задания, и параллельно занималась аналитической работой с разведданными. Тормозили меня долго, я уже подумывала об уходе в другой отдел, но потом внезапно князь предложил это задание, и я, естественно, согласилась.

– Только вот эта Япония отличается от вашей, – сказала Мизуки. – И очень сильно.

– В общих чертах я в курсе, мне давали материалы по вашему миру, – кивнула Аямэ. – Да, сильно. Даже акцент у вас непривычный, не такой, как у жителей Токио моего мира. Все это объяснимо, язык – это живая динамическая система…

– Ладно, не будем отвлекаться. Акцент получишь быстро, мы не филологи, мы простые солдаты. Что по поводу взаимодействия с компьютерными системами.

– Давайте проверим, – она кивнула не вступавшей в разговор Реми.

Аямэ достала из своей сумки какой-то девайс, напоминавший очки с навороченной дужкой, но без стекол.

– Это что?

– Нейроинтерфейс, созданный по образу и подобию ваших имплантов, насколько их успели понять без извлекания из черепной коробки. И протоколы, созданные по переданным Реми спецификациям. Позволяет непосредственно работать с ней по усовершенствованному нейропротоколу. Примерно так же, как работает ваш куратор.

– Этого еще не хватало, – пробормотала Хитоми.

– Нет, я неправильно выразилась, – сказала Аямэ. – Он позволяет только общаться, но не брать под контроль ее мозг. Эта функция не предусмотрена.

– Да я бы и не пустила ее с таким уровнем доступа, – сказала Реми. – Извините, но при всех условиях – нет.

– Справедливо, – кивнула Аямэ. – Я открою вам полный доступ к моему интерфейсу, чтобы вы убедились, что он не несет угрозы вашему функционированию. Тестируйте, смотрите, проверяйте. Ничего лишнего в нем нет.

– Проверю, – подтвердила Реми. Я тоже напрягся – Реми наше все, и если что-нибудь с ней случится… – Надевайте ваш прибор.

Аямэ кивнула, надела ободок и поправила его так, чтобы маркеры были на местах.

– Нейроинтерфейс. Вы с ним уже сталкивались, когда использовали разработки «Комисаки», – сказала Аямэ, посмотрев на Хитоми.

– Ага. Только от той виртуальной дрочильни у реципиентов мозги спеклись, – сказала та.

– От этой не спекутся, – ехидно улыбнулась Аямэ. – Наши инженеры разработали ее по образу и подобию связи ваших имплантов. У вас же от них мозги до сих пор не спеклись?

– Глядя на некоторых своих подчиненных, я в этом не уверен, – я пристально посмотрел на Хитоми.