Чтение онлайн

— Когда вы рассчитываете прибыть на Альфу-III-М2, доктор? — спросил кто-то из репортеров. Объективы видеокамер повернулись в сторону Мэри, сервоприводы зашелестели, как крылья далеких птиц.

— Как я полагаю, недели через две, — ответила Мэри.

— Вам за эту работу ничего не платят, доктор, это верно? — не унимался репортер.

— Не платят.

— Вы, значит, не сомневаетесь в том, что проект создан для общественного блага? Это в самом деле очень нужное дело?

— Видите ли, — нерешительно начала Мэри, — проект этот…

— Земля, значит, извлечет пользу из вмешательства в судьбу бывших пациентов госпиталя для душевнобольных? — елейным голосом спросил репортер.

Повернувшись к Макри, Мэри тихим голосом спросила:

— Что им сказать на это?

К микрофону подошел Макри.

— Этот вопрос не входит в сферу компетенции доктора Риттерсдорф. — Она квалифицированный психолог, а не политик и отказывается отвечать на этот вопрос.

Поднялся еще один высокий худой репортер и произнес, явно рисуясь перед остальными:

— А не приходило ли в голову руководству ТЕРПЛАНа просто оставить этот спутник в покое? Отнестись к возникшей на нем культуре точно также, как и следовало бы относиться к любой другой культуре, уважая ее ценности и обычаи?

— Мы, пока что, еще не располагаем достаточно полной информацией — несколько запинаясь, произнесла Мэри. — Возможно, когда мы разузнаем больше… — Здесь она осеклась, явно пребывая в нерешительности. — Но ведь это никакая не субкультура, — выпалила вдруг она, как будто ее прорвало. — У нее нет традиции. Это просто сообщество душевнобольных людей и их потомков, остававшееся в изоляции на протяжении двадцати пяти лет… Слишком большая честь для них называться культурой, сравнивая ее, например, с культурой аборигенов Ганимеда или ИО. Какие ценности могут появиться у случайно образовавшегося сообщества людей, страдающих разнообразными умственными расстройствами? И притом за такой короткий промежуток времени?

— Но вы же сами сказали, — промурлыкал репортер, — что вам пока ничего о них неизвестно. Известно лишь…

К микрофону снова подошел Макри и грубо перебил репортера.

— Если у них в самом деле возникла хоть какая-то стабильная, жизнеспособная культура, мы, конечно, оставим их в покое. Но решающий голос все равно остается за экспертами. Такими, как например, доктор Риттерсдорф, а не за вами, или мной, или американской общественностью. Если уж говорить начистоту, то мы чувствуем, что нет ничего более потенциально взрывоопасного, чем общество, где доминируют психопаты, где параноики устанавливают ценности, а маниаки контролируют средства информации. Из этого может получиться такое, что никогда не взбредет в голову ни одному нормальному человеку — например, новый фанатичный религиозный культ или параноидальная разрушительность маниакального свойства. Одни эти, пусть хоть и потенциальные возможности, оправдывают наши исследования на Альфе-III-М2. Данный проект своей основной целью считает защиту наших собственных жизней, духовных и нравственных ценностей.

Репортеры гомеоагентств попритихли, до их сознания, очевидно, все-nаки дошел смысл сказанного Макри. Под каждым его словом с готовностью подписалась бы и сама Мэри.

Позже, когда она и Макри вышли из зала для представителей прессы, Мэри произнесла:

— Именно это и является подлинной причиной возникновения данного проекта?

— Вы имеете в виду, — сердито сверкнув глазами в ее сторону, сказал Макри, — что мы отправляемся на Альфу-III-М2 только из-за того, что опасаемся последствий социального развития анклава, населенного умственно больными людьми, потому что ненормальное общество, как таковое, вызывает у нас особую тревогу? Как я полагаю, вполне достаточно любой из этих причин, и особенно для вас.

— Значит, мне не положено даже спрашивать о подобных вещах? — Она с нескрываемым удивлением посмотрела на этого молодого, прилизанного чиновника из ТЕРПЛАНа. — От меня требуется только…

— От вас требуется проявить профессиональные способности в терапевтических целях, и не более того. Я ведь не указываю вам, как надо лечить больных. Почему же вы должны говорить мне, как справляться с политической ситуацией? — Он окинул ее холодным взглядом. — Тем не менее, я раскрою вам еще одну цель проекта «Операция пятьдесят минут», о которой вы, возможно, даже и не догадываетесь. Весьма возможно, что за двадцать пять лет общество, состоящее из душевнобольных, могло породить такие технологические идеи, которыми не грех воспользоваться и нам самим. В особенности, такое можно ожидать от страдающих маниакальными психозами, наиболее активной категории лиц с умственными расстройствами. — Он нажал на кнопку вызова лифта. — Я имею в виду их изобретательность. Что, кстати, весьма характерно и для параноиков.

— Не это ли является той причиной, — тут же язвительно заметила Мэри, — по которой Земля никого не посылала туда раньше? Вы хотели проверить, какие идеи могут у них появиться?

Макри на это ничего не ответил и продолжал, улыбаясь, дожидаться лифта. От внимания Мэри не ускользнуло, что вид у него был очень самоуверенный. А это, когда приходится иметь дело с психопатами, существенная ошибка. Возможно, даже роковая.

Прошло не меньше часа, прежде чем Мэри, возвращаясь к себе домой, в Приморский Округ, поняла основное противоречие в позиции правительства. Во-первых, оно решило прозондировать возникшую на Альфе-III-М2 культуру из опасения, что она может оказаться смертельно опасной для Земли, а во-вторых, такое зондирование может оказаться весьма полезным, ибо позволит установить, не породила ли эта культура нечто такое, чем можно воспользоваться. Однако еще почти столетие тому назад Фрейд установил, насколько фальшивой является двойная логика: в действительности каждая из этих посылок полностью опровергает другую. Правительство просто не смогло бы таким образом убить сразу двух зайцев.

Психоанализ показывает, что в общем случае, когда приводятся две взаимоотрицающие причины какого-либо действия, подлинным, глубинным мотивом совершения этого действия не является ни одна из них, а есть еще некий третий мотив, который, в данном случае, целый правительственный орган, — даже не осознает, готовясь совершить это действие.

И она серьезно задумалась над тем, что же является тем реальным мотивом, который побуждает ТЕРПЛАН организовать экспедицию на Альфу-III-М2.

В любом случае проект, для осуществления которого она добровольно предложила свои услуги, больше уже не казался ей сугубо альтруистическим, свободным от скрытых корыстных целей.

Что бы ни было подлинным мотивом, обусловливающим именно такое поведение правительства, интуитивно Мэри чувствовала, что предпринимаемые им действия были целесообразными, вызванными суровой необходимостью и преследовали чисто прагматические цели.

И в довершение ко всему этому, интуиция подсказывала Мэри, что, по всей вероятности, она так никогда и не узнает, что это за мотив.

Мэри была всецело поглощена упаковкой целой кипы свитеров, когда неожиданно поняла, что она не одна в комнате. В дверях стояли двое мужчин. Она быстро обернулась, выпрямилась во весь рост.

— Где мистер Риттерсдорф? — спросил посетитель постарше. С этими словами он быстро провел перед ее глазами черной книжечкой служебного удостоверения. Эти двое, сообразила она, были из учреждения, на которое работал ее муж, из сан-францисского филиала ЦРУ.

— Он съехал отсюда, — сказала она. — Я дам вам его адрес.

— К нам поступила информация, — сказал тот, что был постарше, — от неопознанного осведомителя о том, что ваш муж, возможно, замышляет совершить самоубийство.

— Ничего странного, он думает об этом постоянно, — спокойно заметила Мэри, записывая адрес трущобы, в которой угораздило поселиться Чака. — Я бы не очень-то за него тревожилась — он вечно болен, но все никак не загнется.

Агент постарше бросил в ее сторону откровенно враждебный взгляд.

— Насколько я знаю, вы разводитесь с мистером Риттерсдорфом?

— Да, это так, хотя вас это нисколько не касается. — Она одарила его наигранной, профессиональной улыбкой. — Я могу теперь продолжать собирать свои вещи?

— Наша организация, — сказал агент ЦРУ, — старается следить за безопасностью своих сотрудников. Если ваш муж все-таки совершит самоубийство, будет назначено расследование с целью выяснения вашей причастности к этому. И с учетом вашего статуса в качестве советника по вопросам брачных взаимоотношений, результаты расследования могут оказаться для вас в определенной степени компрометирующими. Вы со мной согласны?