Чтение онлайн

Едва лишь высказала Алкестида свое желание, как уже явился мрачный жрец смерти Танатос; жертвенным мечом своим он готов был уже отрезать у Алкестиды локон волос и увести ее в подземный мир. На всех алтарях приносил Адмет богатые жертвы, моля богов отвратить страшное несчастие; но жертвы и мольбы напрасны: Алкестида уже чувствует смерть в груди своей и готова умереть. Омылась она, облеклась в чистую одежду, подошла к домашнему алтарю Гестии [19] и молила ее даровать счастье и благодать милому супругу ее и дорогим детям. Подходила она и к другим домашним алтарям, увенчивала их миртами и молилась с твердостью, без жалобных стенаний. Печальная легла потом Алкестида на свое ложе в ожидании близкой смерти. С плачем припадали к ней дети и муж и молили не покидать их. Плачет весь дом о милой царице. Подав им руку, Алкестида старалась утешить их, обнимала детей и супруга.

– Мой милый! – говорила она, – охотно отдаю я жизнь, чтобы спасти тебя. Я не могла бы жить с моими сиротами. И радостно, с любовью отвергаю я благо жизни и блеск молодости…

Адмет, заливаясь слезами, обещал никогда не вводить в дом к себе другой жены:

– Как в жизни, так и в смерти ты мне пребудешь единственной и верной супругой.

Объятый глубокою скорбью, Адмет стал готовиться к погребению умершей супруги и всему народу повелел целый год носить по ней траур. Плакали фессалийцы о смерти царицы и славили ее как благороднейшую и великодушнейшую из жен, когда-либо живших; остригли волосы, облеклись в траурные одежды, остригли гривы лошадям. В это время к Адметову дому подошел Геракл. Адмет, вышедший на ту пору из дома, узнал его и встретил дружески. Как ни старался царь скрыть печаль свою, Геракл догадался, что в доме случилось какое-то несчастье, и хотел уже искать гостеприимства в чьем-либо другом доме. Но Адмет, никогда не отгонявший от своей двери чужеземца, так уклончиво отвечал на вопросы Геракла, что уговорил его войти в дом свой.

Геракл поверил, что в доме умерла дальняя родственница.

Адмет велел слуге отвести пришельца в покой, предназначенный для приема гостей, сам же отправился совершать погребение супруги. Усталый от продолжительного пути, Геракл с наслаждением вкушал предложенную ему пищу и пил вино, и когда вино начало горячить его кровь, он увенчал чело свое миртовым венком и с полным кубком в руках ликовал и предавался шумной радости.

– Что смотришь ты на меня так угрюмо и важно? – обратился он к слуге, – слуга должен быть приветлив с чужеземцем и не показывать ему мрачного вида. Велико горе, что у твоего господина умерла дальняя родственница! Поди сюда, я дам тебе мудрый совет; утешься, выпей со мной и наслаждайся радостями текущего дня. Друг! полный вином кубок разглаживает морщины на челе.

С ужасом отвернулся от пришельца слуга.

– Не знаешь ты нашего горя, – сказал он: не можем мы смеяться и ликовать при том ударе, каким поражен господин наш.

– Что такое? Да скажи мне, что случилось, кто у вас умер?

Слуга открыл ему наконец, что умерла Алкестида, супруга его господина.

– Что говоришь ты? Он лишился такой супруги и, несмотря на свое горе, все-таки дружелюбно принял в свой дом чужеземца и скрыл от него свою печаль; а я, в доме скорби и сетований, ликовал и венчал миртами свое чело. Скажи, где погребена жена Адмета, где мне найти ее могилу?

– Если пойдешь отсюда в Лариссу, на пути тебе встретится великолепный мавзолей – это и есть ее могила.

С этими словами слуга удалился.

Геракл был глубоко тронут гостеприимством, оказанным ему Адметом, и решился отплатить ему достойным образом.

– Я должен спасти умершую и снова возвратить ее в дом моего хозяина, – решил он. – Пойду и скроюсь за мавзолеем, когда же властитель теней, Танатос, облеченный в черные ризы, придет на могилу пить жертвенную кровь, я выскочу из засады, схвачу его и не выпущу до тех пор, пока он не отдаст мне усопшей. Если же он не придет, если попытка моя не удастся, я низойду в царство теней и вытребую Алкестиду у Плутона.

С этими словами Геракл тихо вышел из дома Адмета и отправился к мавзолею. Плача возвратился Адмет в свое опустелое жилище и горько сетовал и скорбел о том, что безрадостным стало его существование: лучше бы было для него умереть вместе с супругой. Но вот возвращается Геракл и ведет за руку закрытую покрывалом женщину.

– Ты не прав был, Адмет, – так начал Геракл, – что сокрыл от меня свою скорбь и в день сетования принял меня под свой кров. По неведению совершил я великое нечестие: ликовал, венчал чело миртами и творил небожителям радостные возлияния в твоем злополучном доме. Теперь порицаю я все это, но не хочу более смущать тебя. Обрати внимание на то, зачем пришел я к тебе еще раз. Видишь ли, я получил эту женщину в награду за победу в единоборство; приюти ее у себя до той поры. когда я снова возвращусь сюда.

Ужаснулся Адмет и стал просить Геракла, чтоб он отвел женщину к кому-либо из своих друзей, живших в городе: боялся он держать ее у себя, чтобы не навлечь на себя нарекания граждан и не оскорбить тени своей супруги.

– Дивное сходство в этой женщине с моей женой: и ростом и сложением напоминает она ее. О, уведи ее с моих глаз и не мучь меня ее видом! Надрывается у меня сердце и рекой льются из очей слезы, лишь только взгляну на нее.

Но Геракл неотступно убеждал его приютить у себя приведенную женщину, и Адмет изъявил наконец согласие и готовь был ввести ее в дом свой.

– Так береги же ее, – сказал Геракл, – взгляни-ка однако на нее еще попристальнее: действительно ли она похожа на твою жену? Полно тебе горевать!

С этими словами Геракл снял с женщины покрывало: и полный радости и ужаса, увидел Адмет перед собою свою супругу.

– Что это— тень из подземного царства, или кто из бессмертных, сжалясь надо мною, воззвал к жизни мою дорогую супругу?

– Это твоя жена, живая; я своими руками похитил ее на могиле у Танатоса. Только голос ее услышишь ты не прежде, как по истечении трех дней. Введи ее теперь в дом и наслаждайся счастьем с нею. Я похитил ее для тебя из области смерти за то, что ты оказал мне такое великодушное гостеприимство.

С радостью в сердце благодарил Адмет героя за возвращенное счастье, приглашал его остаться на некоторое время и принять участие в веселье, сменившем скорбь и сетования в Адметовом доме; но судьба влекла героя к новым подвигам.

После победы над амазонками, Геракл, возвращаясь на родину, прибыл к берегу Трои. Здесь, на берегу моря, встретил он горько рыдавшую деву, прикованную цепями к одной из приморских скал. То была красавица Гесиона, дочь Лаомедонта, царя Трои. Случилось так, что властитель морских пучин, Посейдон, и светлокудрый Аполлон провинились перед Зевсом и, исполняя волю царя богов были отправлены на службу к Лаомедонту. За время своего рабства они укрепили город Лаомедонта, воздвигнув вокруг него крепкие стены. Но когда они окончили работу, вероломный царь Трои отказал им в обещанной награде и изгнал их из своей страны, погрозив отрезать им уши, если они попадутся еще когда-нибудь в его руки; Аполлона хотел он в таком случае сковать по рукам и ногам, продать в рабство на далекий остров.

Исполненные гнева, оба бога покарали Трою великими казнями. Аполлон поразил город губительной язвой, Посейдон же наслал на него из морской пучины страшное чудовище, опустошавшее страну и пожиравшее людей. Одно спасение оставалось жителям Трои, одно средство избавиться от беды: царь Лаомедонт должен был отдать чудовищу на съедение свою собственную дочь Гесиону. Удрученный горем, народ принудил царя пожертвовать дочерью.

Приковали Гесиону к прибрежному утесу и безнадежно несчастную оставили ее здесь ждать смерти, ждать той минуты, когда поглотит ее лютая пасть морского зверя. Но во время еще подоспел Геракл. Увидев девушку и узнав судьбу ее, он пообещал спасти ее, если только Лаомедонт даст ему в награду коня, полученного им никогда от Зевса, за содействие при похищении Ганимеда. В своем безысходном горе, Лаомедонт соглашался на всевозможные условия, и Геракл приготовился к бою с чудовищем.