Классические тексты дзэн
Шрифт:
Оно не истощает деяния и не прибывает в недеянии. Деяния – это личное использование недеяния, недеяние – это личная опора деяний. Но оно не пребывает в опоре, а поэтому и говорят: «словно пустота, она не имеет опоры».
Таков смысл рождения и угасания Сердца, таков смысл истинной таковости Сердца. Истинная таковость сердца подобна светлому зеркалу, что отражает все предметы. Говоря о зеркале, мы имеем в виду Сердце, говоря о предметах, мы имеем в виду дхармы. Если сердце достигает дхарм, оно вторгается во внешние причины и следствия, которые и есть смысл рождения и смерти. Когда же оно не достигает [дхарм], то это и есть смысл Истинной таковости.
Шравака [лишь] слышит и видит природу Будды, Бодисаттва же прозревает природу Будды. Он достигает недвойственности, что и зовется «равно-природой» (самата). Природа сама по себе не имеет различий, а вот использование ее неодинаково. В заблуждениях проявляется знание (виджняна), в просветлении – высшая мудрость (праджня) [382] . Следовать принципу – именно это и является просветлением, следование же делам является заблуждением.
«Заблуждение» означает заблудиться в своем же жилище, в самой основе своего Сердца. «Просветление» означает быть просветленным как о своем жилище, так и о своей изначальной природе. Раз достигнув просветления, мы получаем вечное просветление и более не возвращаемся к заблуждениям [383] . Это подобно тому моменту, когда встает солнце – более нет возврата к темноте. Интуитивная мудрость – и есть это восходящее солнце, и ваше сознание никогда более не будет пребывать в темноте.
382
Виджнана представляет собой знание, получаемое от пяти органов чувств, ментальное знание, и сознание-сокровищница. В данном случае оно символизирует собой обыденное знание, в то время как праджня – знание интуитивное, связанное с озарением.
383
Здесь Мацзу говорит о концепции «окончательного просветления», когда более нет возврата в «состояние заблуждения». Ряд других школ считали, что просветление можно утратить, поддавшись на искушения этого мира.
Когда вы постигните Сердце и будете пребывать в этом состоянии, то иллюзии более не будут рождаться в вас. А если иллюзии более не будут рождаться, то это и станет достижением Закона, что не имеет рождения.
Так было изначально, есть и теперь. И более не следует пестовать Дао и сидеть в медитации, ибо это и есть чистая дхиана (чань) Воистину пришедшего [384] .
И если сегодня вы узреете истинность этого принципа, впредь вы не будете творить себе различную карму и проведете жизнь, уготовленную вам.
384
Это – парафраз из «Вималакирти-сутры» [6, 538]. Примечательно, что Мацзу старается четко указать на различие между технической стороной дхианы, т. е. сидением в медитации, и собственно внутренним мистическим содержанием дхианы, которое и есть чистое тело бодисаттвы, хотя на письме и первый и второй смысл выражаются одним и тем же иероглифом «чань» (дхиана).
В одной накидке и одних одеждах, вставая и садясь, следуйте друг за другом, преумножая следование правилам и поступках, и достигните чистоты своей кармы. И если вы способны сделать [хотя бы] это, стоит ли беспокоиться, что вы что-то не понимаете? Вы долго стояли, теперь отдохните [385] .
Диалоги
1. Мацзу с тремя учениками смотрит на луну
Однажды Ситан, Байчжан и Наньцюань [386] вместе с Мацзу любовались луной. Мацзу спросил:
385
Последний абзац отсутствует в ряде изданий «Речений» в частности, в «Речениях четырех школ». В ряде моментов он отличается по смыслу от предыдущих, в частности, Мацзу призывал не обращать внимания на карму и не говорил о «запретах и поступках», что является характерным моментом буддийской школы винаи. Возможно этот абзац был добавлен позже.
386
Три лучших ученика Мацзу. Ситан Чжицзан, выходец из уезда Цяньсянь из Цзянси; Байчжан Хуайхай (720–814), в будущем один из крупнейших чаньских наставников. Свое имя получил от города Байчжан, расположенной недалеко от г. Наньчана в провинции Цзянси, откуда и получил свое имя. Наньцюань Пуюань (748–834).
– Для чего этот момент по настоящему хорош?
– По настоящему он хорош для выражения почтения, – сказал Ситан.
– По настоящему он хорош для самосовершенствования, – произнес Байчжан.
Наньцюань же лишь опустил рукава и удалился [387] .
Мацзу сказал: «Писания проникли в [Си]цзана (Ситана – А.М.), чань принадлежит [Хуай]хаю (Байчжану). Лишь Пуюань [Наньцюань] превосходит все это и находится вне вещей и явлений» [388] .
387
Во время бесед или каких-либо дел длинные рукава обычно оборачивались вокруг запястий. Спустить рукава означало прервать разговор, выразить неодобрение или несогласие. Таким образом, Наньцюань выразил неодобрение бессмысленностью поставленного вопроса, ибо каждый момент сам по себе самодостаточен, целостен и хорош для любого дела. Своим молчаливым уходом он, по сути, повторил поступок Махакашьяпы: ученик Будды Махакашьяпа в ответ на вопрос своего учителя о сути его учения лишь улыбнулся, подал выпавший из руки Будды лотос и удалился.
388
Здесь – игра слов, которую так любили чаньские патриархи. Мацзу именует своих учеников по вторым именам: Цзан – Ситан, Хай – Байчжан, Пуюань – Наньцюань. Одновременно каждое из этих имен представляет собой значимое слово и таким образом замечание Мацзу имеет «второй слой». Цзан – «корзина» или «питака» на пали, т. е. собрание буддийских писаных канонов, Хай – «море», являющееся синонимом самадхи в чаньской традиции и символизирующее медитативную практику. Пуюань – дословно «всеохватное изначалие». Таким образом, скрытый смысл фразы таков: «Сутры вмещаются в Корзину буддийских канонов, чань объемлет все море бытия, но все же Всеохватное изначалие превосходит все это».
2. Мацзу и Наньцюань рассуждают о котле
Однажды, когда Наньцюань распределял порции риса между монахами, Мацзу спросил его: «Что находится на дне этого котла [389] ». Нанцюань ответил: «Было бы лучше, если бы этот старик закрыл свой рот. Что за чушь он говорит!».
Мацзу остался недвижим [390] .
3. Высший чертог буддизма
Как-то раз Байчжан спросил Мацзу: «Каков высший чертог [391] буддизма?».
Мацзу ответил: «Это именно то место, где ты оставляешь свою жизнь».
389
Котел (тун) в чаньских текстах выступает иногда в качестве уничижительного именования человеческого тела. Таким образом, вопрос Мацзу звучит: «Что заключено в этом жалком теле?», что приобретает особый смысл именно в тот момент, когда монахи готовились принять пищу и поддержать свое физическое тело.
390
Вариант «Записей о передаче светильника»: «Ни один из монахов не осмелился более задавать вопросов».
391
Буддизм различает пять чертогов или миров (у цюй): ад, мир голодных демонов, животных, человека, чертог светлых божеств и Будд.
4. Дачжу «большая жемчужина»
Когда Дачжу (досл. «Большая жемчужина») [Хуйхай] [392] впервые пришел к Мацзу, тот его спросил:
– Откуда ты идешь?
– Я иду из монастыря Даюньсы – «Больших облаков», что в области Юэчжоу [393] .
– И какое же дело привело тебя сюда?
– Я пришел сюда в поисках учения Будды.
– Ты даже не видишь сокровищницы, запрятанной в твоем же доме! [394] Стоило ли тогда покидать этот дом и отправляться так далеко? Здесь у меня ничего нет, так какое же учение Будды ты сможешь найти здесь?
392
Дачжу Хуайхай, выходец из области Цзяньчжоу, его родовое имя было Чжу, откуда, вероятно, и пошло его монашеское имя Дачжу – «Большая жемчужина». Первоначально он был последователем наставника Даоши, который проповедовал в монастыре Даюньсы («Больших облаков») на северо-западе провинции Чжэцзян. После шестилетнего обучения у Мацзу, Дачжу вернулся к своему учителю, но чуть позже сославшись на болезнь, удалился от мира и вел отшельническую жизнь.
393
Область Юэчжоу располагалась недалеко от современного города Шаосин в провинции Чжэцзян.
394
«Сокровищница, что запрятана в твоем же доме» – этими словами Мацзу указывает Дачжу на сознание-сокровищницу (санскр. алая-виджнана), которое, прозревая весь мир, по сути, прозревает само себя, поскольку изначально содержит в себе все проявления дхарм. Поэтому Мацзу удивляется, что Дачжу «покинул дом и отправился так далеко», т. е. начал искать Будду вне своего сердца. Примечательно, что в конце жизни Дачжу становится полным отшельником, т. е. до конца воплощает совет Мацзу «не искать вовне». Этот диалог является по сути иллюстрацией к проповеди Мацзу о «само-доме» или «доме внутри тебя» (цзы цзя), изложенной в его «Проповедях».
Дачжу с поклоном спросил:
– А где же содержится сокровищница обители самого Хуайхая [Дачжу]?
– Тот, кто сегодня вопрошает меня, и содержит в себе эту сокровищницу. Все есть в ней в полной мере и нет того, что бы отсутствовало, лишь используй это в его таковости (цзыцзай, само по себе). Так зачем же ты отправляешься вовне и ищешь там?
При этих словах Дачжу познал свое изначальное Сердце (бэнь синь), что не имеет своего истока ни в знаниях, ни в ощущениях. Он стал пританцовывать от радости и поклонился [учителю] в знак благодарности. Он оставался рядом с Учителем в течение шести лет. А затем он вернулся и написал «Рассуждения об основных принципах вступления на Путь через внезапное просветление» в один цзюань (свиток) [395] .
395
Трактат «Рассуждения об основных принципах вступления на Путь через внезапное просветлени» («Дунъу жудао яомэнь лунь») дошел до настоящего времени [Сюцзан цзин, с. 15–5]. Вероятно, это не изначальный вид трактата, составленного Дачжу, поскольку он состоит из двух свитков-цзюаней, в то время как в «Речениях» фигурирует трактат в один цзюань. Первый цзюань был опубликован в 1369 г. Второй цзюань состоит из двух частей и, предположительно, в этом отрывке речь идет именно о первой части второго цзюаня [106, 126].
Когда Мацзу прочитал его, то сказал монахам: «В области Юэчжоу находится Большая Жемчужина (т. е. Дачжу – А.М.), что абсолютно светла, прозрачна, ярка, самоестественна (цзыцзай) [396] и избавлена от всех изъянов».
5. Фахуэй получает просветление
Однажды чаньский наставник Фахуэй из Чжутаня [397] спросил у Мацзу: «В чем заключался смысл прихода Патриарха с Запада?». Мацзу же ответил: «Говори тише и подойди ближе».
396
Здесь Мацзу использует тот же термин «цзыцзай» (быть самоестественным, таковость, пребывать в самом себе), которым он наставлял Дачжу в момент их первой встречи, призывая отказаться от поисков истины вне самого человека. Таким образом, Мацзу подтвердил, что Дачжу обрел полное просветление.
397
Местечко Чжутань находится в области Хунчжоу в провинции Цзянси. О Фахуэе известно очень мало, он, получив просветление у Мацзу, поселился в монастыре Баофэнсы (Драгоценного пика) или Чжутаньсы, где и проповедовал. О нем см. «Записи о передаче светильника» [47, цз. 6], где повторена вся эта история.
Когда Фахуэй приблизился, Мацзу нанес ему оплеуху и сказал: «Среди шести ушей (т. е. среди трех человек – А.М.) нет единства [398] . Лучше приходи завтра».
На следующий день Фахуэй вновь пришел и, войдя в зал для наставлений, сказал: «Прошу Вас, преподобный, говорите». Мацзу сказал: «Убирайся! Будешь еще тут ждать пока старый человек взойдет на помост для проповедей, выйдет вперед и поведает тебе о просветлении». При этих словах Фахуэй испытал просветление и сказал: «Я благодарю общину за просветление» [399] . Он сделал круг по залу для наставлений и вышел.
398
Существует несколько трактовок этой фразы, смысл которой весьма темен. Лиевес предлагает переводить ее следующим образом: «Среди шести ушей, одна пара замышляет заговор», что следует понимать: «Я тебе не скажу этого в присутствии третьего лица», т. е. Бодхидхармы [106, 94]. Такой же версии придерживается Ивия Йоситака, давая развернутый комментарий к этому отрывку и указывая, что в принципе тема некого «третьего», при котором нельзя передавать тайное знание переназначенное лишь для двоих, «от сердца к сердцу», нередко встречается в чаньских произведениях [2, 58–59]. К. Деспьё вообще не видит в этой фразе прямой речи Мацзу и считает, что отрывок следует переводить так: «Мацзу так громко свистнул, что Фахуэй на время оглох» [76, 55].
399
В этом диалоге используется иной термин для обозначения просветления – «чжэнмин», дословно – «засвидетельствовать о чем-то», «удостоверить [истинность]»
6. Медитация Вэйцзяня
Однажды чаньский наставник Вэйцзянь из Чжутаня сидел в медитации позади зала Дхармы [400] . Когда Мацзу увидел его, он два раза свистнул ему в ухо. Вэйцзянь вышел из самопогружения (самадхи), но увидев, что это Мацзу, вновь вернулся в самадхи. Мацзу же, вернувшись в свою келью настоятеля, приказал слуге поднести пиалу с чаем Вэйцзяню. Вэйцзянь не обратил на это внимания, но сам вернулся в зал [401] .
400
Зал Дхармы или зал Закона (фатан) – основной зал для медитации и наставлений в чаньских монастырях.
401
Свист и пиала чая – два метода воспитания, которые использовал Мацзу. По сути, Вэйцзянь отказывается от чая, который предложил ему учитель и тем самым преодолевает дуальный разрыв «учитель-ученик». Вместе с этим он приходит в зал, хотя сидел позади него – это значит, что он счел себя достойным этого. Вход в молельный зал («Зал Дхармы») символизирует вступление «внутрь Дхармы»