Чтение онлайн

— После дам.

Иосиф

— Товарищ полковник, — обрадованно восклицает Макаров, хлопая глазами и вытирая их рукавом. — Йось, на нас напали!

— Что? — удивляюсь я. — Кто? Как? Веревочкин, принеси воды! — гаркаю в сторону микроавтобуса.

Но ребятам ничего говорить не надо. Салмин уже осматривает Трутнева. Веревочкин скрылся в дверном проеме микроавтобуса и возвращается с баклажками воды. Одну отдает Салмину, а со второй подходит к нам и протягивает ее Макарову.

Кириллу поливает воду на руку и промывает глаза.

— А, блядь! Как же щипит!

— Докладывай, — приказываю я, не дожидаясь пока он умоется.

— Подошел один обморок. Мы сначала подумали алкаш. Весь грязный, немытый. Начал стучать в окно и что-то бормотать непонятно, — говорит Кирилл, периодически омывая рукой свои глаза. — Не слышно ни хрена. Трутнев возьми и открой ему окно. А тот и брызнул прям в машину. Перцовым по ходу. Но окна-то закрыты, нам тут же херово стало обоим. Я дверь открываю, чтобы выйти, тут второй ко мне подлетает и этой же херней прямо в глаза. Выстаскивает из машины и давай пиздить! Я пытался отбиваться, но хер там. Глаза не открыть, все болит, удары со всех сторон. На пол повалили и ногами отпиздили. Двое их было или трое — я не разобрал. Слышал только, что Пашку тоже били. И все. Они убежали, я попытался встать, а тут вы.

— Мы никого не видели, — тут же отвечаю ему, как будто не верю его словам. Но на самом деле, в них невозможно сомневаться. — Девушку! Девушку видели? Она проходила?

— Да, зашла как раз в зону видимости, — кивает Макаров. — Фууух, — шумно выдыхает он и тут же снова опускает лицо в руку с водой. — Прости, Йось. По ходу мы ее просрали.

— Блядь! — в гневе разражаюсь я.

Я оборачиваюсь. Вокруг уже собрались наши. Две легковушки и еще один микроавтобус. Ребята подняли Трутнева и тоже промывают ему глаза водой. Времени думать нет, нужно действовать. Голова тут же пустеет от всех мыслей. Остаются только действия. Единственно правильные действия, которые можно сделать в этой ситуации. Думать и анализировать буду потом. Я выпрямляюсь и осматриваю своих бойцов. Они привыкшие к такому, знают что сейчас будет, поэтому каждый невольно замирают, пристально глядя на меня в ожидании приказов.

— Салмин, остаешься с ребятам, — начинаю раздавать их я, только цепляя взглядом того, к кому обращаюсь. — Веревочкин, запилингуй телефон училки. Быстро!

— Есть! — кричит тот и шмыгает в наш микроавтобус.

— Седов и Крутиков, опросите Макарова и Трутнева. Найти нападавших, — продолжаю раздавать приказы я.

— Есть, — хором отвечают парни.

— Широков с Бойкиным перекрыть дорогу на западе отсюда. Подключить гайцов, проверять каждую машину. Ракушкин и Филиппов, тоже самое на востоке. Возможно, они все еще не покинули квартал.

— Есть, — нестройно откликаются ребята.

— За дело! — грозно рычу я.

Сам прохожу в микроавтобус, где Веревочкин просматривает камеры наружного наблюдения. Вижу эту картину и последняя надежда на быстрый поиск растворяется где-то в глубине души.

— Я так понимаю, телефон не ищется, — хмуро произношу свои мысли.

— Последний раз был в сети на месте похищения, Ось Давидыч, — рапортует Веревочкин. — Сейчас не пилингуется. Выключили или глушилка какая.

— Понятно. Что у нас здесь? — спрашиваю его.

— Не густо, — хмуро говорит он, сосредоточенно глядя на экран монитора. Вот в этом ему равных нет. Как только дело касается компьютера, Степа как будто попадает в свою среду. Он даже внешне меняется. Из постоянно неуклюжего и нескладного, в уверенного в себе, грамотного специалиста. — Как и обсуждали ранее, камер в этом квартале мало. Ближайшая на школе. Я вижу, как она выходит, проходит вторую отметку, а дальше слепая зона. Он как будто знал, где они висят и специально выбрал такое место. Следующая камера через дом, там, где мы стояли. Но, что интересно, на дорогах за тот промежуток, что она шла почти никого не было. Три машины и в них ничего подозрительного.

— Это как ты определил степень подозрительности? — недовольно смотрю на него. Подзытальник охота отвесить.

— Вот смотрите, Ось Давидыч, — оправдываясь, указывает на экран Веревочкин. Я присматриваюсь. — Вот белый Солярис. Стекла не тонированные. Там явно одна тетка сидит, больше никого. Если только они пригнулись, когда ехали. Но вот я приближаю, повезло, что качество хорошее. Там нет никого, — он указывает пальцем на задние сиденья и даже мне становится понятно, что в машине никого, кроме водителя. — Вот старая Волга с дедом, — показывает следующий автомобиль Степа. — Тут тоже видно, что никого. Следующая Вольво, внедорожник. Задние окна тонированные, но вот под этим углом, через лобовуху, видно что в салоне четыре мужика. Можно, конечно, его найти и проверить. Но мне слабо в это верится. И все.

— Проверяй, — хмуро произношу я.

— Товарищ полковник! — с надеждой говорит Веревочкин. — Ну не пешком же они ее увели?

— Думаю, — бросаю ему и выхожу из микроавтобуса.

Чувство опустошенности заполняет меня полностью. Сердце бешено колотится и хочется бежать по ближайшим домам и проверять каждый подъезд. Ломиться во все двери если придется.

Ангелина…

Потерял!

Я тебя потерял.

Сука!

Куда этот мудак тебя увел?

А почему увел? Вряд ли она тихо пошла с ним. Значит, это машина. А если ее нет на основной дороге…

— Веревочкин! — гаркаю я, залетая в микроавтобус. — Ищи камеры на подъездах этих домов или встроенные в домофон, — указываю в окно на две пятиэтажки. — Дворы сквозные. Они уехали через них.

Степа на мгновение замирает, а потом начинает быстро стучать по клавишам. Проходит минута, две, три. Да что так долго-то?

— Есть! — восклицает сержант. — Вот он. Черный Чероки, номер семь, четыре, пять.

Я смотрю вперед и почти ничего не вижу. Коридор передо мной едва освещен. Сердце продолжает отбивать свой бешеный темп, горло пересохло, а руки мелко дрожат. Я оборачиваюсь к Валере.

— Что там? — шепотом спрашиваю мужчину.

— Твоя свобода. Если ты все быстро и спокойно подпишешь, то тут же сможешь отправиться на все четыре стороны.

Я шумно сглатываю. Валера немного подталкивает меня вперед, и я по инерции делаю шаг, чтобы не упасть, который тут же отзывается болью в подвернутой ноге. В коридоре пахнет пылью, потом и грязными носками. Я стараюсь дышать ртом, но ощущение, что этот затхлый запах просачивается мне под кожу.

— Давай быстрее, Линка, — подгоняет меня Осокин. — Не растягивай свои мучения.

— Валера, — едва сдерживая слезы, оборачиваюсь я. — Пожалуйста, я отдам тебе машину, но оставь мне квартиру. Мне же негде жить.

— К матери передаешь.

— И что мы втроем будем делать с однушке?

— Это не мои проблемы, — морщится Валера. — Я три года на тебя потратил, должен же я хоть что-то получить?

— Ты их не на меня потратил, — поднимаю я голову. — Ты прятался у меня. Чтобы тебе хвост не прижали.

— О, так твой хахаль тебя просветил? — хмыкает мужчина. — А ты что, думала у нас большая и чистая любовь? Хер там. Ты только меня бросила не вовремя. Я новую бабу еще не до конца окучил, а ты выделываться начала. Так что хата и тачка — твои отступные.