Чтение онлайн

Сомневаюсь, чтобы «Правда» смогла дойти до такого уровня пропаганды, — но может быть и смогла бы. Предположим, что вы прочитали в «Правде» критическую статью о вторжении русских войск в Афганистан. Там говорится: «К сожалению, существуют критики, вроде Сахарова и других, которые наносят непоправимый ущерб нашей политике тем, что подрывают авторитет России своими заявлениями о том, что мы не должны защищать афганский народ от террора». Я полагаю, что можно представить нечто подобное напечатанным в «Правде». В этом случае «Правда» оказалась бы в положении New York Times, которая, как вы сами могли убедиться, говорит похожие вещи. В конце 1960-х годов дела обстояли точно так же. В то время лидеры «голубей» впервые поставили под сомнение необходимость войны во Вьетнаме по причине откровенных неудач и, в особенности, из-за огромной цены, которую нам приходилось платить за эти провалы. Общепринятым было считать, что никто никогда не станет критиковать Советский Союз за оккупацию Чехословакии, поскольку эта военная операция «имела успех» и пострадавших в ходе нее было немного. Фактически никто из числа представителей основного течения американской политики не мог себе даже представить позиции, которой в случае с Чехословакией станет придерживаться большинство, а именно, что эта агрессия была незаконна, невзирая на то, что она увенчалась успехом и не стоила огромных жертв. Тон критических статей в адрес политики СССР был настолько умеренным, что это многих тогда привело в замешательство. Вместе с тем, необходимо сказать, что в то время никто, не исключая меня самого, не отважился выступить с критикой американского наступления на Южный Вьетнам. Это было бы все равно, что начать объясняться по-хеттски. Никто бы не понял ни единого слова. И сейчас не понимает. С точки зрения наших политиков и политических обозревателей New York Times, все, что мы делали во Вьетнаме, было правильно. Что же касается действий, призванных остановить эту кровавую бойню, которая стала причиной гибели трех государств, то, согласно их утверждению, это только вредило национальной политике и способствовало продвижению «правых». Вот почему, продолжают они, дела сегодня обстоят именно так, а не иначе.

Д. Б.: Обычно Вы говорите последнее слово, но сейчас я тоже приберег кое-что напоследок. Хочу прочитать Вам одну цитату: «В течение трех последних десятилетий всеми моими мыслями и поступками руководили исключительно любовь и преданность моему народу. Это давало мне силы принимать решения, трудней которых не знал ни один смертный». Вы знаете, кто автор этих строк?

— Гиммлер?

Д. Б.: Гитлер.

Д. Б.: Я хочу вернуться к нашему последнему раз говору. Мы говорили об истории и памяти. Я хочу подойти к завершению. Вообще, кто является хранителем истории?

— Историки, разумеется. Образованный класс вообще. Часть их задачи — формирование нашей картины таким образом, чтобы поддерживать интересы власти в настоящее время. Если они не будут этого делать, то их попросту изгонят, — тем или иным способом.

Д. Б.: Не могли бы Вы дать людям несколько советов по декодированию и расшифровке пропаганды? Наверное, существуют какие-то практические приемы? Я понимаю, что это трудный вопрос.

— Напротив, по-моему, очень простой. Старайтесь всегда и во всем доверять своему здравому смыслу. Например, когда вы встречаете в Wall Street Journal такой заголовок: «Американские нефтяные компании боятся потерять работу на Ближнем Востоке», то не нужно быть гением, чтобы понять, что «работа» здесь означает «прибыль». Или же если в отчете нью-йоркской налоговой службы вам говорят, что субсидии на общественный транспорт будут в ближайшее время сокращены, то вы без труда сможете догадаться, что субсидировать общественный транспорт отныне придется вам. Другими словами, они собираются повысить налоги. И так продолжать можно до бесконечности. Никакой особенный инструментарий не нужен, только здравый смысл.

Д. Б.: Можете ли Вы порекомендовать какую-то основную литературу?

— Есть очень полезные книги, например, «История людей» Говарда Зинна. Эта книга — хорошее начало для формирования картины мира, которая будет отличаться от представлений, навязанных вам в школе. Я ненавижу давать советы. Все что вам нужно, это только произвести своеобразную «триангуляцию» и постараться взглянуть на мир в иной перспективе. Прежде вы знали только одну перспективу, которую вам постоянно навязывали, так что вы даже понятия не имели, что существуют другие. Но оглянитесь вокруг. Ведь эти «другие» существуют. Независимые журналы, научная диссидентская литература и все такое прочее. Я потому считаю необходимым подробно остановиться на этих вещах, что многие люди неоднократно мне этот вопрос задавали. Да, конечно, существует множество книг и прочих самых разных вещей, которые мне представляются очень полезными и действительно важными, однако при этом каждый из нас должен решать для себя самостоятельно, что именно для него — для вас, для меня — представляет интерес.

Д. Б.: Возвращаясь к тому, что происходит у нас в настоящее время, я хочу задать Вам такой вопрос. Говоря о теперешнем политическом климате в Соединенных Штатах, Вы сравнили его с политической обстановкой в Германии и Иране. Что Вы хотели этим сказать?

— Я говорил об одном специфическом феномене, который сегодня все более выходит на передний план. Насколько он важен, пока не вполне понятно. Если говорить о Германии конца 1930-х годов, или же если мы обратимся к Ирану около 1980 года, то обязательно нужно будет упомянуть о том, что в это время там существовали очень сильные центры политической власти. В Германии это были крупные промышленники, в Иране — так называемые «bazaaris», класс торговцев. У тех и у других были свои враги. Для крупных немецких промышленников — рабочий класс. Они хотели уничтожить рабочие организации. В Иране главным врагом коммерсантов был шах. Как те, так и другие стремились, прежде всего, организовать народные массы, чтобы одолеть своих врагов. В Германии это была нацистская партия. В Иране — фундаменталисты. Потом они обнаружили, что парни, которым они помогли успешно «найти себя», имели свои собственные соображения, и это вовсе не их идеи. Так что к концу 1930-х годов многие немецкие промышленники оказались серьезно обеспокоены тем обстоятельством, что, так сказать, поймали за хвост тигра, — речь шла, конечно, о Гитлере. В Иране все обстояло значительно проще, — фундаменталисты, захватив власть в стране, сразу же дали своим «благодетелям» от ворот поворот.

Если говорить о современной Америке, о Fortune 500 [1] , то есть действительно о настоящем крупном бизнесе, то они почти в эйфории. Цель существующей социальной политики — обогатить их настолько, что им даже не снилось в самых смелых снах. Ежегодный выпуск журнала Fortune, посвященный Fortune 500, который вышел только на этой неделе, сообщает, что по сравнению с прошлым годом доходы выросли на 54 %, — при незначительном росте уровня продаж и прежнем уровне занятости. Уже четвертый год подряд наблюдается неслыханный рост доходов и ожидается, что так оно будет идти и дальше. Отсюда эйфория. Им все это очень нравится. Многое из того, что происходит сейчас в Конгрессе, их просто приводит в восторг. Это кладет им в карман деньги и банкротит всех прочих.

Однако в последнее время эти ребята стали испытывать беспокойство. Ежедневно газетные заголовки сообщают, что эти новые конгрессмены, пришедшие вместе с Ньютом Гингричем, настроены против большого бизнеса, и это — сущая правда. Им действительно в большей степени импонирует то, что они называют «малым бизнесом», который, конечно, далеко не мал. Они не любят «больших плутократов», поскольку не отличают их, по существу, от «больших бюрократов». То, что делают эти новые конгрессмены в сфере политики, разумеется, подлинной корпоративной власти счастья не прибавляет. Отсюда возникает вся эта суета вокруг «культурной сцены», поскольку это единственный способ мобилизовать свои войска — нельзя же увлечь за собой людей, говоря им: «Эй, все за мной, и тогда вы получите от меня зуботычину»! Поэтому вам приходится поступать иначе. Вы говорите: «Эй, все за мной», — и в том случае, если вы ненавидите ближнего своего, отправляете в тюрьмы черных подростков, если у вас есть религия или что-нибудь в этом роде, вы начинаете сплачивать массы людей на основе фанатизма, экстремизма, истерии и страха. Нет сомнения в том, что этим вещам придается сейчас большое значение. Подтверждение этому можно найти на страницах журнала Fortune.

Д. Б.: Давайте обратимся к риторике сегодняшнего дня. Вот несколько цитат: «вооруженные до зубов головорезы из правительства», «последняя война началась», «смерть во имя нового мирового порядка», «феминацизм» и т. д. Люди типа Дж. Гордона Лидди в своем ток-шоу по радио советуют слушателям, как лучше убивать федеральных агентов: «Стреляйте им в голову… убивайте этих сукиных детей». А Ньют Гингрич заявляет, что демократы — «враги нормальных американцев».

— Подобные разговоры вызывают тревогу у глав корпораций. Джордж Буш, как вы знаете, после той самой радиопередачи написал очень гневное послание, в котором он объяснял свой уход из Национальной стрелковой ассоциации (NRA). Буш — старомодный республиканец наподобие Эйзенхауэра, корпоративный агент, и он считает недопустимыми разговоры об убийстве федеральных агентов. Очень важным является то, что все эти люди начинают испытывать беспокойство. Ньют Гингрич может сейчас говорить о демократах все что угодно, пока он высказывается за государственное финансирование Пентагона, который для большой части корпоративной Америки является превосходной «дойной коровой», и Гингрич — не исключение. Но, к сожалению, о подобных вещах никогда нельзя знать заранее, когда они выскользнут из рук. И я полагаю, что Ньюта Гингрича это в высшей степени беспокоит.

В сегодняшнем выпуске Globe по этому поводу вышла занятная публикация. Взгляните на нее перед уходом. У них есть обозреватель Дэвид Шрибман, заметная фигура в газете. Он вот только что получил Пулитцеровскую премию. Сейчас он политический обозреватель, несколько «лево-либеральный» по американским стандартам. У него вышла статья о Ньюте Гингриче, в которой он пишет: «Мы, либералы, не так его понимаем. Он, конечно, критикует правительство, однако его критика имеет продуктивный характер. Ему вообще-то правительство нравится. Он только хочет, чтобы правительство поступило правильно. Он хочет, чтобы правительство шевелилось, раздавало компьютеры беднякам и т. д. Он выступает категорически против того, чтобы толпы сумасшедших бюрократов препятствовали реализации правительственных инициатив. Так что на самом деле он на нашей стороне». Шрибман цитирует Майкла Кейзина, «левого» журналиста, который писал, что Гингрич — «наш человек», «популист». Далее он пишет: «Гингричу импонируют независимость и ценности предпринимательства, и он выступает за то, чтобы правительство это стимулировало». Единственное, о чем он забывает сказать, это то, что Гингрич говорит исключительно о государственном финансировании частного предпринимательства. Он сам представляет округ Кобб, который получает больше федеральных субсидий, чем все остальные округа, за исключением двух: Арлингтона и Вирджинии. Об этом в статье не говорится. Причина проста — классовый интерес, направленный на сокрытие роли правительства в деле передачи денежных фондов от бедных к богатым. Даже по мнению «левых либералов» это нужно скрывать. Тем не менее, они все-таки признают, что Гингрич в большей степени связан с рациональной корпоративной властью, чем большинство людей, которыми он себя окружил, и которые очень опасны, поскольку легко могут разрушить многое из того, что представляет для них интерес.

Д. Б.: Энтони Льюис — то ли в сегодняшнем, то ли во вчерашнем номере Times, — видимо, выразился не вполне адекватно. Он сказал, что округ Кобб, находящийся в штате Джорджия, получает федеральных средств больше, чем любой другой округ в стране.

— Это неверно. Но наконец-то они стали хоть что-то замечать. Что, однако, интересно — это сам факт замалчивания данного обстоятельства. Их способность все время скрывать информацию об этих вещах, — вот что удивительно. Это молчание отражает классовые интересы. Из публикации Шрибмана видно, что они готовы всесторонне поддерживать так называемых «республиканцев типа Гингрича», которые будут действительно опираться на огромную государственную власть, чтобы по-прежнему вкладывать деньги в богатых, и при этом не уничтожат сам государственный аппарат.

Д. Б.: Вернемся к нашей теме — «история и память» и коснемся событий, которым исполнилось только что двадцать пять лет и о которых недавно упоминалось в печати, — я говорю об убийствах в Кентском университете. Между прочим, о событиях в Джэксоне, штат Миссисипи, где в то же самое время были убиты двое афро-американцев, не говорится практически никогда. Вы, вероятно, помните атмосферу тех дней: Никсона, назвавшего всех студентов «бездельниками», и губернатора Огайо Джеймса Родса, за день до убийств сказавшего: «Мы в корне уничтожим эту проблему. Эти люди просто шатаются из одного университетского городка в другой и парализуют общество. Они хуже парней в коричневых рубашках, хуже грабителей и конокрадов». На следующий день произошли убийства.