Чтение онлайн

Она показала пальцами кавычки, после чего стремительно удалилась из кухни к себе.

Еще минуты две я продолжала ошарашено стоять на том же самом месте. Мне кажется, я даже ни разу не вдохнула за это время. Я просто стояла, пыталась переварить полученную от матери информацию и понять, а что, собственно, произошло.

Осознание того, что случилось все же, пришло. И в ту самую секунду из моих глаз хлынули слезы обиды. За что? Вот чем я заслужила такое отношение к себе?

– Что за фигня с моей жизнью такая?

Когда состояние ступора прошло, я вернулась в свою комнату, забыв и про чай и про бутерброд. Чувство голода поглотилось десятком других чувств. Кое-как я переоделась обратно в уличную одежду и стремительно выбежала из дома. Руки и ноги у меня дрожали.

В моем разуме поселилась тоскливая тишина. Единственное, что я испытывала внутри, прогуливаясь по малочисленным в дневной час улицам – вселенское чувство досады. Досады даже не на маму. Да, понятие мягкости моей родительнице уж точно не знакомо, но в своих словах она не ошиблась.

Вот что я за человек такой? Ведь мне действительно не приходится тратить свои силы и время ни на работу (даже странно, на самом деле, зная мою маму), ни на кружки, ни на репетиторов. Вообще ни на что. Я вношу свой вклад в домашнее хозяйство: готовлю обед или ужин, навожу порядок в квартире. Это само собой разумеющееся. И все на этом! Не так уж и много времени на это уходит. Покончив с домашними делами, оставшееся время находится полностью в моем подчинении.

Многие мои ровесники посещают спортивные секции, кружки по интересам, торчат у репетиторов часами, так еще и при всем при этом вынуждены подрабатывать по вечерам в каких-нибудь кинотеатрах или доставке пиццы.

Про подработку, кстати, тот еще анекдот. До сих пор помню, с каким ужасом ждала своего четырнадцатого дня рождения. Нет, не потому, что я боялась вступать в возраст, где начинается ответственность за свои действия. Я была уверена, что как только получу свой первый документ, мама тут же выпихнет меня из квартиры со словами: хватить сидеть у меня на шее, иди и ищи работу. Шутки шутками, но я, правда, этого очень боялась.

Хотя бы в этом мама проявила ко мне милосердие.

И вот теперь, кратко погуляв по прошлому и вернувшись в настоящее, я задаю сама себе вопрос: неужели так сложно взять себя в руки и учиться? От меня ведь по существу больше никто ничего не требует. Это же, вроде как, мне самой должно быть нужно.

Не могу сказать, что мне так уж все равно на свое будущее. Просто, если рассматривать позицию с точки зрения школьных оценок… А так ли важно, сколько у меня троек будет в аттестате? И будут ли они вообще, или нет. Ни для мамы, ни для меня не секрет, что на поступление в какой-то респектабельный институт, где каждый полученный за экзамены балл может стать решающим, я не рассчитываю. С этим я уже, очевидно, опоздала. Об этом нужно было задумываться еще в классе так в восьмом.

Вместе с этим, у меня нет сомнений – хоть в сколько-то достойное учебное заведение я все равно поступлю. Разумеется, на бюджетное место, потому что если я подойду к маме и скажу, что хочу поступать на платное отделение – она меня съест. Без хлеба и даже не поперхнется.

Мне и самой это будет неприятно. Мама всю жизнь растила меня практически без чьей-либо помощи, и платная учеба точно будет выглядеть так, словно я реально хочу как сыр в масле кататься.

Оценки для меня никогда не играли значимой роли. Никто не переубедит меня во мнении, что получаемые в школе циферки не отражают того, что у ученика имеется в его голове. Ну вот, допустим, получила я пятерку по геометрии за проверочную работу. И дальше что? А, может быть, я списала? Может, я понятия не имею, чему же на самом деле равен квадрат гипотенузы. Не знаю, и знать не хочу. Вспоминая избитое клише – как мне это знание пригодится в жизни? Он в будущем сможет меня прокормить, этот ваш квадрат гипотенузы? Вряд ли.

Но в журнальчике-то у меня будет красоваться «справедливая» пятерка.

В обратную сторону это работает точно так же.

Существует куча причин, которые могут объяснить, почему я получила неуд за тот или иной предмет. Самое банальное – учитель попросту занизил мне оценку, потому что я ему не нравлюсь. Вот неприязнь у него ко мне, и все тут. Я не убрала волосы в хвост перед уроком, сделала слишком яркий для школы макияж, как-то некрасиво ответила или еще что-то сделала не так. И после этого я обнаруживаю в своем дневнике замечательную тройку, хотя мой ответ у доски вполне тянул на четверку. Справедливо ли это?

Однажды, кстати, у меня по правде такое было.

Я никак не могла найти подход к учительнице по английскому, которая вела у нас уроки в седьмом классе. Она вела у нас уроки временно, только вторую половину года, так как наша постоянная англичанка Татьяна Валентиновна зимой очень неудачно поскользнулась. Уходя домой после уроков, она кубарем скатилась с парадной лестницы и загремела в больницу с травмой голеностопа. Вплоть до самого конца года. Бедной Татьяне Валентиновне потом еще операцию пришлось делать. Короче, настрадалась она сполна.

Так вот, что бы я ни делала – для той учительницы все было плохо. С ней даже дедушка приходил разговаривать на возмущенных тонах, потому что то, что она мне предъявляла, граничило с абсурдом.

Как-то раз она до меня докопалась из-за того, что я пришла в школу не с рюкзаком, как все «правильные» ученики, а с сумкой! Как вам такое? У меня была самая обыкновенная черная сумка, очень удобная и вместительная, без единого рисунка или надписи. Я с ней уже сто раз ходила в школу, и против нее ни один учитель ничего не имел.

Ха! Только не она!

В тот день у нас произошел презабавный диалог:

– Павлова, ты куда пришла? – удивленно спросила учительница, увидев меня. – В школу за знаниями, или в кафе с подружками посидеть?

Я так и опешила:

– В школу.

– Ты считаешь, нормально в таком виде приходить в учебное заведение? – нахмурившись, поинтересовалась она.

Ее слова повергли меня в шок. А что не так-то?

– В таком, это в каком? – непонимающе вылупилась на нее я.

– Что это за модный аксессуар у тебя на плече? Где твой рюкзак?

– Это моя сумка, – испуганно отозвалась я. – Рюкзак дома лежит.

– Для школы такие прихоти неприемлемы. Слышишь меня? Неп-ри-ем-ле-мы! – строго по слогам произнесла она.

Я буквально окаменела от ужаса.

– И что же теперь делать? – бессвязно пролепетала я.

– Иди домой за рюкзаком.

Ну и что я могла сказать ей в ответ? Маленькая, застенчивая тринадцатилетняя девочка, которая так до конца и не понимала, в чем ее обвиняли. Это сейчас я бы храбро бросилась в споры, защищая свою точку зрения, но не тогда.