Чтение онлайн

У меня уходит около получаса на то, что бы разложить вещи. Макс из моего дома забрал только документы, а я так и вообще в дом не попала, так что у меня теперь только те вещи, которые мне купила Иришка по просьбе брата.

Закончив с одеждой, ухожу на кухню и готовлю ужин. Бабуля говорила, что в такие моменты, мозги отдыхают, поэтому научила меня наслаждаться процессом готовки.

Уже, когда вытаскиваю запеканку из духовки, на кухне появляется брат.

Все та же бабушка смеялась:

— Когда дело касается еды, он всегда появляется вовремя.

Ужинаем молча. Нам обоим нужно переосмыслить все изменения в наших жизнях, которые мы запустили.

Когда доходит очередь до чая, я все-таки решаюсь спросить:

— Макс, почему ты уехал из дома?

Он молчит, разглядывая дно кружки, будто ищет там ответы на все вопросы. Пауза затягивается, и я уже не надеюсь услышать ответ, когда он вдруг начинает рассказывать:

— Твоя подружка позвонила мне, и я сразу рванул домой. Командир, нормальный мужик, вошел в положение и помог с досрочным разрывом контракта. Когда прилетел, сразу рванул к вам. А там бл@ картина маслом, — брат резко поднимается и отходит к окну, — твои и мои родственнички, сидят и праздную. Все, прикинь? Твоя мама с отчимом, мой батя с мамой, дядя, да даже твой батя там был. Никогда не общались, а тут блин чуть не друзья до гроба. Ты же знала, что твой отчим моих батю с дядями в свой бизнес взял? Уж не знаю, что у них там был за повод, но им было явно весело.

Я киваю. Знала об это, вот только они к нам в дом никогда не приходили.

— Скорее всего, спасение бизнеса, — предполагаю.

— В смысле? — с непониманием смотрит брат.

— У отчима были какие-то проблемы в бизнесе. Когда со мной это все произошло, — я нервно сглотнула, воспоминания давались тяжело, — в город приехал брат этой сволочи. Мать сказала, что он заплатил деньги типа на лечение дочери-наркоманки и за моральный ущерб нашей семье за видео, эти деньги они вложили в бизнес. Других вариантов, что они все вместе могли праздновать, у меня нет.

— П@здец. Они еще и заработали на этом? — Брат выходит в прихожую и возвращается с пачкой сигарет. Не помню, что бы он курил. — Не скажешь, кто это с тобой сделал?

— Я не помню. Меня чем-то накачали, лицо помню смутно, встречу — узнаю, но вот так описать не смогу. — Говорю все это, а живот скручивает болезненным спазмом от ощущения, будто это все снова происходит.

— Понятно. Короче на этом празднике жизни, спросил о тебе, — продолжил Макс, — они сказали, что ты сбл@довалась и занаркоманила и они знать ничего о тебе не хотят. Сказать, что я тогда ох@ел, это ничего не сказать. Но времени разбираться у меня не было. Бросил все, рванул тебя искать, прокатился по самым злачным местам и нашел. Бл@ть, Ника, даже я, будучи на всю голову отбитым подростком, не был в таком дерьме, откуда забрал тебя, — он не ругался и не обвинял, просто констатировал факт. — Забрал тебя, увез в клинику и снова рванул к тебе домой. Рассказал, как тебе хреново, а потом столько говна полилось, что в жизни не слышал, и по итогу меня послали в далекое и пешее. Не поверишь, впервые с трудом сдержался, чтобы не удавить бабу, никогда на них руку не поднимал, а тут твою мать, за шею к стене прижал, думал, удавлю. Сам удивляюсь, как сдержался.

Он замолчал. Стоял, глубоко вдыхая и сжимая-разжимая кулаки. Даже сейчас в нем бушевал шторм злости.

Через пару минут, немного взяв себя в руки продолжил, но голос хрипел:

— Забрал твои документы. И рванул к своим, домой. А там мне заявили, что ты им как бы вообще никто, а они не меценаты помогать всем и каждому. Вот тогда я и сорвался, начистив морды всей мужской части моей семейки. Короче, находится и быть частью семьи этих моральных уродов я больше не мог, поэтому уехал.

— Прости меня, — шепчу, но он слышит.

— Тебе не за что извиняться. Посмотрев на наши семейки в этой ситуации, понимаю, почему ты ко мне не обратилась. Ладно, — добавляет уже более бодрым голом, — сегодня был чертовски сложный день, нам надо отдохнуть, завтра много дел.

Он обнимает меня за плечи и провожает до комнаты, целует в макушку:

— Спокойной ночи мелкая, — и уходит к себе.

Следующий день, как и обещал брат, был насыщен событиями до предела.

С самого утра он утащил меня к гинекологу. По пути рассказывал о развитии ребенка в утробе матери, судя по помятому виду и синякам под глазами, все это он вычитывал ночью в интернете.

На приеме без прикрас рассказала о том, как был зачат ребенок и о наркотиках. Меня тут же отправили на анализы и УЗИ, срок 13–14 недель, это я и без всяких исследований знала. Там же, я впервые услышала стук сердца ребенка, посмотрела на его животик, ножки, ручки и едва виднеющийся носике. В диспансере на осмотрах гинеколога я запрещала, что-либо мне говорить и показывать. Сегодня же не сдержалась.

По заверениям врача, на первый взгляд отклонений нет, но ясно все окончательно станет только после родов. Организм, до этого крепкий, на достаточно правильном питании и спорте, может быть способен выносить здорового ребенка — матка до зачатия была ничем не повреждена. Тот же спорт и здоровый образ жизни все 19 лет моей жизни, помог сохранить ребенка, которого, как оказалось, я могла потерять еще во время ломок.

Вся эта информация, словно обухом по голове. Не понимаю, почему я так эмоционально на это реагирую, ведь вообще аборт изначально сделать хотела.

Врач успокаивает нас с Максом, который тоже находится не в самом радужном настроении, выписывает витамины, рекомендации по режиму и питанию, и предлагает нам помощь штатного психолога — но к этому я пока не готова.

Выходим из больницы. Макс первый берет себя в руки, не позволяя мне скатится в шоковое состояние, как на буксире, тащит меня в следующее по плану заведение — ЗАГС. Благодаря справке от гинеколога и нашему отказу от церемонии, нас соглашаются расписать через две недели.

Закупившись витаминами, возвращаемся домой, где еще долго пытаемся переварить события сегодняшнего дня.

Последующие дни летят со скоростью ракеты. Брат проходит собеседование в некую транспортную компанию, но подробностей не рассказывает, даже должность на которую устроился.

Каждый вечер он ходит со мной на обязательные прогулки по парку, а перед сном вслух читает о беременности и первых днях жизни ребенка, аргументируя это тем, что на слух информация воспринимается им лучше, а читать в одиночестве ему скучно. Порой мы с ним устраиваем настоящие баталии на различные прочитанные нами темы, например, как часто стоит пользоваться памперсами и стоит ли вообще — частенько такие споры заканчиваются полетом подушки в его голову.

Ночи порой он так же проводит у моей постели, спасая от ночных кошмаров, которые и не думают никуда пропадать.

А после следующего приема у гинеколога, через неделю, вообще огорошивает новостью о том, что записал нас на курсы для молодых родителей, на мой вопрос «зачем?» отвечает в свойственной ему манере:

— Ну, я же должен научиться ухаживать за ребенком. А если появлюсь сам, без будущей мамы, это будет странно.

Аргумент срабатывает безотказно и вот мы уже слушаем акушерок, многодетных мам и ходим на гимнастику для беременных.