Чтение онлайн

Но с кем может общаться Кэл?

Мое первое желание – сообщить Фарли или Килорну.

Но… если Кэл думает, что может удержать меня и еще тысячу человек от самоубийственной атаки на Корвиум, пускай продолжает.

Надеюсь, я об этом не пожалею.

Я плаваю в темном море, и тени плавают вместе со мной.

Может быть, это воспоминания. Или сны. Знакомые, но странные – и с каждым что-то не так. Глаза Кэла налиты серебристой, горячей, дымящейся кровью. Лицо моего брата больше похоже на череп. Папа поднимается с кресла, однако его ноги тонки, как палочки, узловаты, ненадежны и готовы подломиться на каждом шагу. В обеих руках у Гизы торчат металлические булавки, а рот у нее зашит. Килорн тонет в реке, запутавшись в своих прекрасных сетях. Красные крысы сыплются из перерезанного горла Фарли. Кэмерон царапает себе шею, пытаясь заговорить, в ловушке собственного молчания. Металлические чешуйки ползут по телу Эванжелины, покрывая ее полностью. А Мэйвен тяжело опускается на свой странный трон, и тот сжимается и поглощает его, так что он сам превращается в камень – сидячую статую с сапфировыми глазами, полными алмазных слез.

Краем глаза я замечаю что-то фиолетовое. Я пытаюсь повернуться, слиться с ним, зная, что это такое. Моя молния так близко. Если бы только я могла уцепиться за воспоминание о ней и ощутить напоследок капельку свободы, прежде чем снова рухнуть в темноту. Но молния гаснет и исчезает, как и всё остальное. Я думаю, что сейчас, в наступающей темноте, станет холодно. Но вместо этого чувствую жар.

Мэйвен внезапно оказывается нестерпимо близко. Синие глаза, черные волосы, бледное, как у мертвеца, лицо. Его рука зависает в несколько сантиметрах от моей щеки. Она дрожит – ему хочется и прикоснуться, и отстраниться. Не знаю, что я бы предпочла.

Я думаю, что сплю. Тьма и свет меняются местами, растягиваются во все стороны. Я пытаюсь пошевелиться, но руки и ноги отяжелели. В этом виноваты оковы, или стражи, или то и другое. Они тянут меня к земле сильнее прежнего, и ужасные видения – единственное мое прибежище. Я пытаюсь ухватить то, что важнее всего – Шейд, Гиза, прочие члены моей семьи, Кэл, Килорн, молния. Но они постоянно ускользают или гаснут, едва я до них дотягиваюсь. Видимо, это еще одна пытка – Самсон доводит меня до предела, даже когда я сплю. Мэйвен тоже здесь, но я не приближаюсь к нему, и он не движется. Только сидит и смотрит, касаясь одной рукой виска, чтобы унять боль. Не моргает.

Проходят то ли годы, то ли секунды. Давление притупляется. Мое сознание становится ясным. Туман, который удерживал меня в плену, рассеивается, словно сожженный солнцем. Мне позволено проснуться.

Я хочу пить – все внутренние запасы влаги я исчерпала горькими слезами, хотя и не помню, как плакала. Гнетущая тяжесть тишины давит, как всегда. Мне вдруг становится трудно дышать, и я задумываюсь, что, возможно, так и умру. Утонув в шелковой постели, спаленная одержимостью короля, задушенная свежим воздухом.

Я снова в своей темнице-спальне. Может, я всё время тут и была. Белый свет, льющийся из окон, дает понять, что снова шел снег. В наружном мире наступила зима. Когда мои глаза привыкают к свету и очертания предметов в комнате делаются отчетливее, я осмеливаюсь оглядеться. Повожу глазами направо и налево, двигаясь не больше необходимого. Впрочем, это неважно.

Арвены стоят на страже у четырех углов моей постели и все смотрят на меня. Кошка, Клевер, Трио и Яйцеголовый. Когда я моргаю, они переглядываются.

Самсона нигде не видно, хотя я ожидала, что он нависнет надо мной со зловещей улыбкой и язвительно пожелает доброго утра. Вместо него в ногах кровати стоит маленькая женщина в простой одежде, с гладкой, иссиня-черной кожей, похожей на полированный драгоценный камень. Я ее не знаю, но в ней есть нечто знакомое. Потом я понимаю, что мерещившиеся мне оковы – это на самом деле ее руки. Она крепко держит меня за лодыжки и прикосновением умеряет боль.

Я узнаю цвета. На плечах у женщины пересекаются алый и серебряный, символизируя оба типа крови. Это целитель. Целитель кожи. Из Дома Сконоса. То, что я ощущаю при ее прикосновении, – признак исцеления; ну или, по крайней мере, она удерживает меня живой под спудом четырех столпов молчания. Их способности, очевидно, хватило бы, чтобы убить меня, не будь тут целителя. Тонкий баланс, который надо поддерживать. Видимо, она очень талантлива. У нее глаза, как у Сары. Яркие, темно-серые, выразительные.

Но женщина не смотрит на меня. Ее взгляд устремлен вправо.

Я смотрю туда же и вздрагиваю.

Мэйвен сидит точно так же, как во сне. Неподвижно, сосредоточенно, приложив руку к виску. Другая рука движется, отдавая беззвучные приказы.

И оковы действительно есть. Стражи быстро укрепляют у меня на лодыжках и запястьях странные плетеные металлические штуки, усаженные гладкими полированными шариками. Я пытаюсь понять, что они делают с ключом, но он то появляется в поле зрения, то исчезает. Только оковы остаются неизменными. Они тяжелые и холодные. Я ожидаю, что сейчас на меня наденут новый ошейник, но моя шея, к счастью, остается свободной от драгоценных шипов.

К моему безграничному удивлению, целитель и охранники выходят из комнаты. Я с недоумением смотрю им вслед, пытаясь скрыть внезапное возбуждение, от которого бешено колотится сердце.

Все здесь настолько глупы? Меня оставят наедине с Мэйвеном? Он думает, я не попытаюсь тут же убить его?

Я поворачиваюсь к нему, пытаясь выбраться из постели. Пошевелиться. Но удается только сесть, как будто моя кровь превратилась в свинец. И я сразу понимаю, в чем причина.

– Я прекрасно знаю, что ты хотела бы со мной сделать, – говорит Мэйвен едва слышно.

Я стискиваю кулаки. Пальцы подрагивают, когда я тщетно тянусь к своей молнии, которая не может мне ответить.

– Снова Молчаливые камни, – негромко произношу я, выговаривая эти слова как ругательство.

Полированные шарики моих оков.

– Боюсь, у тебя скоро закончится запас.

– Не беспокойся, поставки идут бесперебойно.

Как в камере под Чашей костей, я плюю в него. Плевок приземляется у ног Мэйвена. Тот не возражает. Более того, он улыбается.

– Отучайся от этого. Суд не оценит такое поведение.

– Мне всё ра… Суд? – быстро переспрашиваю я.

Он улыбается еще шире.

– Я не оговорился.

У меня внутри всё сжимается при виде его улыбки.

– Прелестно, – говорю я. – Тебя не устраивает, что я сижу слишком далеко.

– Вообще-то мне трудновато находиться так близко к тебе.

Мэйвен оглядывает меня, с каким-то чувством, которое я не желаю понимать.

– Взаимно, – рычу я, хотя бы только для того, чтобы пропала эта странная мягкость.

Я предпочту иметь дело с его огнем и гневом, а не с тихими словами.

Но Мэйвен не поддается.

– Сомневаюсь.

– В таком случае где мой поводок? Мне принесут новый?

– Ни поводка, ни ошейника, – Мэйвен указывает кивком на мои оковы. – Теперь – ничего, кроме них.

Я совершенно не представляю, чего он хочет. Но я уже давно перестала пытаться понять Мэйвена Калора и изгибы его загадочного ума. Поэтому я позволяю ему говорить. В конце концов он всегда выдает то, что мне нужно.

– Твой допрос оказался очень плодотворным. Мы многое узнали о тебе и о террористах, называющих себя Алой гвардией.