Чтение онлайн

Гай сказал что-то часовому, стоящему рядом с ним, и тот побежал на нижний двор.

Герольд протрубил приветствие, и подъемный мост был опущен, а решетка поднята. Магдален, бледная, но уже успокоившаяся и решившая, что другого выхода нет, прошла с Гаем во внутренний двор, чтобы приветствовать вновь прибывших у входа в большой зал.

Шарль д'Ориак через кардергардию и арочный проход въехал на внутренний двор. Он увидел свою кузину, неподвижно застывшую рядом с лордом де Жерве, и чувство удовлетворения наполнило его. Да, она была такой, какой он ее представлял.

Меж тем в голове Магдален засела только одна мысль: «Зачем Гай заставил Оливье выяснить происхождение д'Ориака? И почему он не сказал мне ничего об этом? Ведь о нем никогда не вспоминали, инцидент в Кале больше не обсуждался, вплоть до сегодняшнего дня. И почему я ощущаю щемящее чувство, когда он въезжает во двор?»

Но не сам факт его появления вызвал у Магдален такое чувство; нет, здесь было что-то другое. Тем временем Шарль принял кубок из рук пажа. Гай выступил вперед.

— Сеньор д'Ориак, мы чрезвычайно рады вас принять у этого очага, — он ждал, что Магдален тоже поприветствует гостя, но она молча стояла сзади.

— Милорд де Жерве! — сказал Шарль и соскочил с лошади и протянул Гаю руку в знак дружеского расположения, — … я родственник госпожи Магдален де Бресс.

— Ваше родство признано, — сказал Гай, пожимая руку.

Магдален еще не сделала ни шага вперед, и чувство неловкости от такой невежливости, охватило всех, кто собрался во дворе.

Все еще не замечая протянутой руки. Магдален внимательно всматривалась в Шарля, пытаясь найти родственные черты. В его глазах она увидела саму себя. Это было явное фамильное сходство. Но почему ее сердце наполнилось таким отвращением и страхом?

— Магдален, — Гай произнес ее имя с явным упреком, и она, наконец, вышла из транса, — вы невежливо обходитесь с вашим гостем и родственником!

— Прошу прощения, сэр, — быстро проговорила она и протянула руку.

Едва коснувшись плоской ладони своего кузена, она тут же отняла руку и незаметно вытерла о свои юбки, — просто я задумалась.

Поскольку она не поприветствовала д'Ориака, все собравшиеся поняли, что хозяйка не хочет с этим спешить.

— Входите, — сказал Гай, указывая на открытую дверь в зал, — я надеюсь, что вы и ваш отряд воспользуется гостеприимством нашего зала для гостей.

— Нам доставила бы удовольствие такая любезность, — ответил д'Ориак и взглянул на кузину.

Он и его рыцари вошли вслед за Гаем в зал, где горел огонь и столы были приготовлены для обеда.

Магдален с ними не пошла, хотя знала, что совершает непростительный грех, против всех правил гостеприимства и родства, но ничего не могла с собой поделать. Войдя в свои покои, она позвала Эрин.

— Пойди к сеньору де Жерве и скажи ему, что я чувствую себя плохо и не могу присутствовать в зале сегодня.

Эрин поспешила в большой зал, где сеньор де Жерве и его гости пили вино перед камином. Разговор явно не клеился: отсутствие хозяйки было замечено всеми.

— Милорд, — Эрин украдкой подошла к Гаю.

Гай быстро на нее взглянул:

— Да?

— Я от госпожи, милорд.

— Где же она? — Эрин было ясно, что сеньор вне себя.

— Она сказала, что чувствует себя плохо, милорд, и не может быть в зале сегодня.

Губы Гая вытянулись. Он не мог понять, какую игру затеяла Магдален, но что делать, если она и дальше продолжит свое оскорбительное поведение?

— Можешь сказать госпоже, что я прощаю ее, но только до обеда, там я потребую ее присутствия за столом.

Эрин быстро ушла, и Шарль д'Ориак, который слышал этот разговор, заметил:

— Кажется, что я чем-то не угодил моей кузине. Я бы попросил прощения за мою ошибку, но я не знаю в чем дело?

— Не обращайте внимания, прошу вас, — сказал он холодно.

— Некоторые капризы требуют узды, не так ли? — любезно продолжил д'Ориак, — я заметил, что к женщинам нужен именно такой подход.

Что-то в его голосе заставило Гая насторожиться. Конечно, это едва ли было необычное чувство. Он был уверен, что такие люди, как Боргары, не причинят вреда Магдален, когда они находятся у него в гостях, а она — под его опекой. В этих стенах он мог обеспечить ей полную безопасность. Он должен был тем не менее раскрыть, какие намерения таит в себе этот официальный визит. Но как он мог это сделать, если Магдален так настроена против д'Ориака? Это не в ее характере, а просто выказывать отвращение к д'Ориаку в связи со встречей в Кале непростительно.

Эрин передала слова де Жерве Магдален.

— Он очень недоволен, госпожа, — прибавила она, глядя в замешательстве на Магдален, которая сидела съежившись на подоконнике. — Послать за мастером Элиасом, чтобы он дал вам лекарство?

Магдален покачала головой, вздрагивая, хотя в комнате не было холодно.

— Нет, но я не хочу выходить отсюда до тех пор, пока остановившиеся у нас рыцари не уедут.

— Но они сказали, что сеньер д'Ориак ваш родственник, госпожа, — теперь Эрин ясно выразила то, что думали все. Ее госпожа ведет себя неподобающим образом. Может быть, это одна из странных причуд, свойственных беременным женщинам?

Магдален ничего не ответила, и Эрин оставалась стоять в нерешительности, а затем пошла искать де Жерве. В это время он сопровождал посетителей в покои, отведенные для гостей, где они могли бы освежиться перед обедом, и нахмурился, когда заметил Эрин, взволнованно и нерешительно стоящую рядом с группой слуг. Она явно хотела что-то ему сказать.

Он дождался, когда гости выйдут, затем повернулся к ней.

— Ну что тебе, Эрин?

— Это касается моей госпожи, — Эрин скрестила руки на переднике, — с ней что-то неладно.

— Она хорошо себя чувствовала час назад, — сказал он, нахмурившись.

— Это не болезнь тела, милорд, — красные от работы руки Эрин были сжаты в кулаки, будто она с большим усилием превращала чужую ей мысль в слова, — это от души.

— Что за чушь ты несешь? — Гай начал терять терпение.

— Она очень странно говорит, — сказала Эрин, — она не хочет, чтобы мастер Элиас лечил ее, но, может быть, она захочет повидать отца Вивиана? Мне кажется, на нее наложено проклятие, милорд.

— Не говори глупостей! — вновь воскликнул Гай, — Магдален ведет себя как своенравный и капризный ребенок. Разумеется, на ней не лежит никакого проклятия.