Чтение онлайн

На столе появляется сырная тарелка, фрукты и шоколад, вытащенные из холодильника, и Дан садится напротив, касаясь своим бокалом моего.

– За встречу, – он прожигает меня глазами, и с каждым глотком зрачок расширяется, затягивая радужку и погружая в черноту.

– За встречу, – мой голос дрожит так же, как ноги и руки. Я плыву, теку и мечтаю дотронуться до него.

В звенящей тишине мы пьём вино, наполняющее теплом изнутри. Даня задумчиво смотрит, делает неспешные глотки и кладёт свою руку поверх моей, подсовывая большой палец под ладошку. Медленные поглаживания шершавой подушечкой перетекают горячими потоками вниз живота, и я сжимаю ноги, напрягая мышцы и ожидая более интимных касаний. Дан считывает меня, встаёт, обходит стол, забирает бокал из руки, поднимает, и за ягодицы подсаживает к себе на бедро, заставляя обхватить его ногами. Так мы и идем в темноту дома, рвано дыша от близости. В спальне Даня опускает меня на пол и медленно раздевает, стягивая топ, брюки, бельё. Свет не включает, и так всё видно от первых лучей, пробивающих туманную серую дымку.

– Повернись, – требовательный тон, и я поворачиваюсь к нему спиной, слыша сиплый выдох, как у астматика во время обострения.

Подрагивающие пальцы обводят крылышки, и у меня вылетают все вопросы, возникшие с его холодностью. Касания становятся смелее, резче, дыхание лупит по ушам неровным шумом. Дан убирает руки, лишая меня тепла, и я хочу развернуться.

– Стой так, – его хриплый голос задевает натянутые струны внутри.

Я остаюсь на месте, прислушиваясь к шелесту снимаемой одежды. Тишина, сиплый вдох, горячая рука, прогибающая в спине, нервное подёргивание пальцев, ныряющее в ложбинку между ягодиц, продвигающиеся к влажности, сочащейся с момента, как я его увидела сегодня. Дан молчит, не отвешивая пошлых комплиментов, и это кажется очень необычным. Его холодные команды коротки, и только дыхание выдаёт желание ко мне. Пальцы проскальзывают внутрь, размазывая соки, и я подаюсь бёдрами назад, насаживаясь глубже и выпуская первый стон. Руки шарят в пустоте, пытаясь найти опору, так необходимую сейчас.

– Обопрись руками в пол, – надавливает на спину сильней, ставя в неудобную позу. Пальцы сменяет член, заполняющий до упора, а освободившаяся рука вцепляется в бедро, оттягивая его назад. – Держись, малыш.

После этих слов я забываю про некомфортную позу, про командный тон и про проведённые сутки в слезах. Он таранит меня на сумасшедшей скорости, выбивая жалкий крик, похожий на визг. Его член входит глубоко, раздражая нервные окончания, приводя в действие механизм, генерирующий оргазмы. Меня сотрясает раз, затем второй, кровь приливает в голову, пульсирует в висках, я уже не кричу, а издаю странные звуки, похожие на писк детской игрушки. Дан резко дёргает за плечи, поднимая, прижимая к себе. Кровь с шумом скатывается вниз, и я кончаю третий раз, теряя связь с миром и обмякая в его руках.

– Всё хорошо, малыш. Всё хорошо. Ты умничка.

Он нежно гладит по спине, укладывая на себя, и невесомо целует в макушку. Я послушно лежу, млею от ласки и понимаю, что не могу пошевелить конечностями. Ощущаю себя резиновой куклой, но счастливой резиновой куклой. Под шёпот и успокаивающие касания засыпаю, растягивая губы в слабой улыбке.

Кажется, только закрыла глаза, а ненасытные губы уже вырывают из сна. Отвечаю на поцелуй, не открывая глаз, и вяло веду руками по крепкой спине.

– Просыпайся, малыш, – язык вычерчивает кривые линии на шее, спускаясь всё ниже. – Время два часа. Проспишь последние летние деньки.

Я распахиваю глаза, то ли от шока, что проспала полдня, то ли от простреливающего удовольствия, когда Даня касается губами складочек, выгибаюсь в спине и раздвигаю пошире ноги.

– Вкусная, – широкими мазками лижет плоть, продвигаясь выше и накрывая клитор.

Цепляюсь руками в короткие волосы, приподнимаю бёдра, выписывая восьмёрки, и подгоняя взрыв. Дан рычит, сильнее вгрызаясь в промежность, проталкивая два пальца, и срывая меня в полёт. Взлететь не даёт, вжимает своим телом в матрас и входит, резко, глубоко.

Я вскрикиваю, царапаю спину и впиваюсь зубами в плечо. Даня не реагирует на боль, вбивается на ровной, высокой скорости, шумно дыша и сжимая рукой ягодицу. Каждое движение выбивает из меня душу, которая вылетает вместе с оргазмом. Я снова как кукла, принимающая в себя мужчину, ещё долго не сбавляющего темп. Он делает последние толчки, мощнее, кажется, ещё глубже, и с рыком кончает, не сразу выходя из меня. Где-то краем проносится мысль, что делает он это второй раз, и что нужно сходить к врачу за таблетками.

Я жду, что Дан сорвётся с кровати, ломанётся на кухню, начнёт, как обычно, наматывать энергичные круги, но он, на удивление, остаётся со мной, обнимая и довольно урча. «Соскучился», улыбаюсь про себя и трусь щекой, как кошка. Такого Даню я люблю ещё больше. Сейчас в нём есть всё, чего мне не хватало. Жёсткость в сексе и мягкость после. Боюсь закрыть глаза и упустить нежность, просачивающуюся с каждым движением по мне.

Мария

– Дождь кончился, Машунь. Пойдём погуляем по саду, – он переплетает наши пальцы и тянет в заднюю часть, где с террасы есть прямой выход в сад.

Три дня небеса обрушивали весь гнев богов, от измороси, мерзко облепляющей кожу, до града, с грохотом бьющего по жести подоконников, ветер пригибал деревья к земле, смешиваясь с водными потоками. Все эти дни мы не выходили из дома, занимаясь более приятными делами. Другу Дани придётся вызывать клининг, чтобы избавиться от следов нашей близости по всему дому. Я больше не загоняюсь, что Даня приехал не ко мне. Разве можно так касаться трясущимися от возбуждения руками? Разве можно вытворять такое губами и языком, если девушка тебе безразлична?

Воздух, после непогоды кристально чистый, дурманит голову ароматами поздних цветов, или её дурманит от терпкого запаха мужчины, идущего рядом. Моя зависимость выходит на новый уровень. Панические атаки накрывают, если его нет рядом, когда я просыпаюсь с утра. Испуганно шарю рукой по пустой стороне кровати, обнюхиваю подушку, чтобы убедиться, что это не сон. Это пугает, ведь через три дня Дан уедет, и я буду просыпаться одна.

Мы двигаемся вглубь яблочного сада с отяжелевшими от плодов и капель ветками. Ветер посшибал часть урожая, и теперь он утопает в траве битыми боками. Даня протягивает руку, срывает покрасневшее яблоко и подносит к моим губам. Я врезаюсь зубами в плотную кожицу, сок течёт по подбородку, и взгляд Дани чернеет, следя за стекающей, сладкой дорожкой, стремящейся спрятаться за воротом футболки. Он притягивает меня к себе, оттягивает за волосы голову назад и проводит языком по шее, слизывая яблочный сок. Отклоняю голову дальше, открывая полный доступ, и вздрагиваю от сильного сжатия груди и резкого рывка волос. Дан гнёт меня, как молодую берёзку, ощупывает руками, пожирает губами и задирает футболку, под которой ничего нет. Ему нравиться, когда на мне надето только это, и я надеваю его вещи для него.

Ствол яблони приходится кстати, когда Даня разворачивает меня к себе спиной и прогибает вперёд.

– Расставь ноги и держись за дерево, – властный голос с хрипотцой возбуждения разгоняет кровь и наполняет рот слюной. – Шире.

Я стою посреди сада в обнимку с деревом, нагнувшись, отклячив попу, широко расставив ноги, и меня трясёт от желания. Дан стоит сзади, оставляя ожоги взглядом, но не касается, заводя ещё сильнее. Шелест травы, горячее дыхание на ягодицах. Схожу с ума от тягучей пытки и холодных капель, падающих на спину сверху. Выгибаюсь, как кошка, и нагретые от кожи капли устремляются вниз, в ложбинку между ягодиц. Низкий рык, и Дан срывается с цепи. Жадно вылизывает позвоночник, ямку на пояснице, спускается за влажной дорожкой, и язык настойчиво гуляет по колечку. Я сжимаюсь, стараюсь отодвинуться, но Дан фиксирует руками бёдра и рычит, обездвиживая морально. Закрываю глаза, закусываю губу и часто дышу, боясь пошевелиться, цепляюсь ногтями в кору, когда пальцы собирают с промежности сок и медленно входят туда, где никогда не были.

– Тихо, малыш, тихо, – шёпот с вибрирующий жёсткостью отметает любое сопротивление. – Я только потрогаю. Расслабься.

Тёплая слюна падает рядом и сразу размазывается по кольцу. Палец проникает глубже, выходит, и добавляется второй. Движения становятся резче, быстрее, и я скулю от необычных ощущений. От каждого нового толчка всё горит, вибрирует и начинает сокращаться. Мне стыдно от такого оргазма, и в тоже время сладко до жути.

– Молодец, Машунь. Какая ты молодец, – шепчет Дан, пристраиваясь сзади и нащупывая головкой вход во влагалище. – Теперь держись крепче, малыш.