Чтение онлайн

Я чувствую, как девушка подходит и останавливается рядом. От неё исходит жар, и, несмотря на напряжение и даже страх, которые испытываю перед операцией в Шахте, тепло девичьего тела, замершего на расстоянии вытянутой руки, заставляет моё заиндевелое сердце таять. Достаточно только обернуться и…

— Что сделают пчёлы… со мной? — шёпотом произносит девушка, поперхнувшись, и заставляя меня против воли повернуться и податься к ней всем телом.

— Ничего, — честно говорю я.

«Если только не план № 3», — настойчиво шепчет внутренний голос, но я отмахиваюсь от пугающих меня слов.

— Никто. Ничего. Не сделает, — как можно убедительнее говорю я, заглядывая в удивительные глаза. — Только не забывай контролировать инсигнии. Лучше, чтобы они даже не мерцали. Это лишнее внимание, плюс ты потратишь энергию.

Хотя её наверняка и так недостаточно — после того, как Габи исцелила Алана.

— Оставайся рядом со мной, за исключением тех случаев, когда я тебя предупреждаю.

Взгляд Габриэллы блуждает по моему лицу, и только теперь я осознаю, что, как и в прошлый раз, между нами вновь почти не остаётся пространства.

«Я надеюсь, что он хотя бы будет опасаться ненароком её убить». — «Имей в виду, он давно не помнит, каково испытывать такие опасения».

Не хочу вспоминать никакие разговоры. Тем более, слова Ньюта. Тем более не хочу думать о Бронсоне. Могу лишь смотреть в чарующие глаза и утопать в них с самозабвением, как будто мне это позволено.

Под моим излишне внимательным взглядом Габриэлла снова прячет свой, а меня вновь это не устраивает. От слова «совсем». И поэтому, даже не задумавшись, я нежно касаюсь её подбородка и приподнимаю лицо, заставляя посмотреть мне в глаза — посмотреть по-прежнему открыто и доверчиво.

«Она просто не боится тебя, как другие. Она не понимает, кто — что — ты есть…» — как будто хрипит внутренний голос.

— Слушай только меня, — произношу я, с трудом сглотнув и сам не понимая, обращаюсь к Габи или пытаюсь бороться с голосом совести.

Лучше бы она хоть что-нибудь сказала, но девушка молчит, а в зелёных глазах то и дело мелькает страх, который землянка пытается скрыть. Тот же страх терзает меня самого. Но в оставшиеся несколько минут я не хочу думать ни о том, что нас ждёт, ни о том, что предстоит пережить ей сегодня…

На меня снова обрушиваются уже такие знакомые ароматы травы, покрытой росой, листвы, нагретой солнцем, и запах жжёной спички. Кончики пальцев покалывает, когда я вожу ими по подбородку и щеке девушки. Я стараюсь не опускать взгляд, но это становится невыносимым, когда я вдруг невольно задумываюсь о вкусе её губ…

— Пускай нам поможет Иоланто, — шепчет девушка, и хочется спросить, что это значит, но взгляд Габриэллы опускается к моим губам, и я начинаю терять связь с реальностью.

Неведомая сила как будто толкает в спину, и я с трудом удерживаюсь от того, чтобы не сократить оставшееся пространство. Сердце бешено стучит, кровь шумит в ушах, когда я до невозможности медленно, как будто пытаясь контролировать каждое сокращение в мышцах, склоняюсь к Габриэлле и шепчу:

— Я не дам тебя в обиду…

Всем своим существом чувствую, как девушка замирает и как приоткрываются её губы, когда она делает судорожный вдох. Лишь на одно невообразимое мгновение я позволяю нашим губам едва ощутимо, мучительно нежно коснуться друг друга, а потом отстраняюсь с такой скоростью, как будто между нами разверзается бездна…

«Одну уже уберёг, хочешь повторить?..»

Стараясь не обращать внимания на огромные глаза Габриэллы и её манящие, всё ещё приоткрытые губы, я силой воли заставляю себя отвести взгляд и открыть дверь.

* * *

— Его бесит любая мелочь, выполненная не так, как он велел, — доносится мужской голос через открытые окна.

— Он груб с нами и вечно всем недоволен, но зато стоит горой за своих людей, — откликается другой. — А ты сам виноват.

— В том, что он дал мне оплеуху?!

Я веду машину, не включая фары и ориентируясь только по навигатору. Она медленно и намеренно бесшумно передвигается, из-за чего солдаты до сих пор не замечают Викторию. Хотя другой причиной служит их слабоумие: стоит ли так открыто обсуждать Бронсона, когда он наверняка находится где-то поблизости?

— Генерал — убеждённый приверженец здорового образа жизни, — вмешивается ещё один голос. — У него бодрости и сил больше, чем у новейших артификов. Если не хочешь отбить последние мозги, мой тебе совет: хотя бы не кури при генерале.

Раньше тоже так было: Бронсон не терпел рядом с собой любителей отравлять своё тело, если, конечно, речь не шла о старшем по рангу, ведь в таком случае позволено всё.

— Тогда зачем мы отправимся в оплот греха? — удивляется новый голос. — Думаю, мы быстро всё сделаем и ещё успеем оттянуться в Шахте.

Слышится смех, а потом краткое:

— И не мечтай… Тише! — вдруг предупреждает голос, и я догадываюсь, что солдаты наконец обратили внимание на машину.

Воцаряется тишина, а потом проходит напряжённый шёпот:

— Чёрный монах…

Конечно, их предупредили.

— Жди здесь, — тихо говорю Габриэлле и выхожу из машины, даже в темноте чувствуя на себе внимательные взгляды.

Разъезжаются двери автомобиля, который стоит чуть в стороне, и из салона льётся тусклый свет. Несколько секунд мои глаза привыкают к нему, и я начинаю различать людей. Самый злой взгляд, обращённый ко мне, принадлежит Харви Харрису. Он стоит рядом с машиной, из которой показываются генерал, Алан и Коди. Бронсон почти сияет от радости при виде меня и смотрит едва ли не с любованием, Джонс лишь слегка улыбается, а Коди поджимает губы, с тревогой осматривая меня с ног до головы. Из соседней машины выходят Сьерра и Ребекка. Глаза девушек разочарованно блестят в полутьме, но в то же время отражают их невольное восхищение. Остальные взгляды, обращённые ко мне из темноты, такие же, как обычно: я привык, что атрибуты моего отряда вызывают восхищённые взгляды так же часто, как и подозрительность или страх, поэтому ощущаю только один взгляд. Но он направлен мне в спину — внимательный и испуганный, принадлежащий Габриэлле.

Даже в полумраке видно, что в этот раз у солдат Бронсона нет никаких треугольных красных платков на предплечье — опознавательного знака генерала и его людей, которым все они кичатся и обычно хвастаются при каждом удобном случае. Меня не удивляет, что все одеты в чёрное, но видеть самого Бронсона в гражданском, пускай и чёрного цвета, — более, чем странно.

— Хейз, Олфорд, осмотрите землянку, — кратко командует генерал, и его приказ исполняется немедленно.

Я лишь мгновение слежу за тем, как двое садятся в мою машину, и перевожу взгляд на Бронсона. Солдаты собираются вокруг него. Понятное дело, нам не избежать оперативного совещания: генерал — любитель напутственных речей.

— В Шахту войдут Дэннис, объект и десять солдат, — тихо, но чётко сообщает он. — Мятежники пойдут на переговоры только в том случае, если увидят всё своими глазами. Естественно, не они, так другие, вполне возможно, попытаются выкрасть наш трофей. Поэтому следим в оба: нужно просто подцепить на крючок пчёл. Ещё раз! — с деловым видом заявляет он, — ваша задача — охранять и защищать объект. Руковожу операцией лично я. Мои приказы выполнять беспрекословно и без промедлений. Как всегда. Мы не в МОРиОНе, но! — Бронсон делает паузу, исполненную значимости и торжественности: — Если вы накосячите, я спрошу с вас по всей строгости, не сомневайтесь. Дэннис Рилс! — рявкает генерал для большей эффективности. — Для тебя здесь есть только один эмиссар. Это я. Все это уяснили?