Чтение онлайн

— Некоторое время назад я предоставил ему кров над головой и безопасность. Он будет нашим первым союзником. В дальнейшем сотрудничество с нелегалами будет предполагать переговоры, тесный контакт и в итоге… — генерал замолкает, явно подыскивая слово, — некоторую степень доверия.

Алан с шумом выдыхает.

— Или ты уже передумал? — спрашивает Бронсон.

В мою голову впервые приходит мысль: как Джонс вообще оказался участником этого проекта?..

Алан молчит, а генерал заявляет с победоносным выражением лица:

— Отчаянные времена требуют отчаянных поступков, — а затем он вдруг обращается ко мне: — Парень, — генерал делает многозначительную паузу, — сам понимаешь, что стоит на кону. Двадцать четыре часа в зоне доступа. Пусть берегут тебя небеса, если ты не ответишь мне с первого же гудка.

Мы смотрим друг на друга долго — настолько, что я начинаю видеть каждую линию старого шрама.

— Спишь ты, ешь или заперся в душе, мне всё равно. В любой момент я должен услышать твой голос и оценку обстановки. По первому требованию ты везёшь землянку туда, куда я скажу, и делаешь то, что я приказываю.

Бронсон прищуривается, приближаясь ко мне вплотную, и произносит шёпотом:

— Я сдержу слово, которое тебе дал. Не сомневайся, в Эпицентре у меня есть влиятельные друзья.

Второе вполне возможно. В первом очень и очень сомневаюсь. Но в ответ на слова генерала я медленно киваю.

— Не будь Даны, я бы ни за что не решился с тобой сотрудничать, — признаётся Бронсон, понижая голос. — Но тебе есть, кого терять. Так что не забывай, — генерал произносит эти слова едва ли не участливо. — На ней тоже отразится, если вдруг что пойдёт не так.

В моей груди поднимается ураган при мысли о рыжеволосой девушке, одно воспоминание о которой каждое утро заставляет мне встать и кровати и прожить на этой проклятой станции ещё один день.

— Я помню о ней, — таинственно произносит Бронсон и похлопывает меня по плечу. — Ты тоже не забывай.

В горле клокочут слова, но я сглатываю, не позволяя им вырваться.

Я знал, что так будет.

— Раз ты готов, завтра утром действуй, — велит Бронсон. Я уже собираюсь уходить, как он вдруг произносит: — Мы ещё поговорим.

При мысли, что придётся вновь сюда спускаться, начинает тошнить.

— Я знаю, что ты работал всю ночь. Удалось что-то выяснить?

Мне не хотелось бы отвечать на этот вопрос. Усилием воли заставляю себя кивнуть. Глаза Бронсона вспыхивают.

— Отлично, — довольно тянет он. — Пока ты свободен.

Я направляюсь к выходу, иду медленно, как в тумане, а когда открываю дверь, наталкиваюсь на убийственный взгляд Сьерры.

— Ты совсем не изменился, — сообщает она разочарованно и поспешно входит в кабинет.

Как только за мной закрывается дверь, я слышу восклицания майора:

— Папа, ты сошёл с ума! Довериться Дэннису Рилсу! Ты забыл, кто его отец?! У тебя нет ни единого рычага управления. Зачем ты это делаешь?! Ты погибнешь… — вдруг добавляет девушка очень тихо и жалобно.

— Только если проиграю, — раздается спокойный, но уверенный ответ. — Если мы заключим союз с мятежниками, то поймём, кто лидер повстанцев, и, возможно, как стать светлячками. Мы соберём в своих руках козыри. А победителей не судят. И ещё победители неприкосновенны. Все будут считаться с Третьим крылом… — генерал замолкает, а потом говорит гораздо тише, так, что до меня едва доходит смысл сказанного: — Мне невозможно надоело, что в Четвёртом крыле погибают наши парни. Эпицентр не отправляет на войну своих людей — он посылает моих…

Ньют Оутинс был чертовски прав.

Я больше не различаю слов, потому что в левом ухе звучит уже знакомый голос:

— Приём. Эпицентр ждёт твоего решения. Каков будет ответ?

Напряжённо осматриваясь, я мысленно решаю, что это чертовски дурная идея — звонить мне, когда я в Бункере.

— Линия закодирована, не волнуйся, — вторя моим мыслям, насмешливо замечает собеседник.

Я невольно сжимаю кулаки.

— Как тебя зовут? — спрашиваю тихо, выходя в общий зал и чувствуя на себе взгляды солдат генерала.

— Думаю, ты знаешь ответ, — в голосе слышится улыбка. Я действительно догадываюсь, но, когда слышу имя, шок ударяет меня, как молния: — Даниэль.

Несколько секунд мы молчим, пока я наконец выбираюсь из Бункера и поднимаюсь на поверхность.

— Что ж, — произношу я как можно увереннее, оказавшись на первом этаже. — Мои планы изменились.

— Ты отказываешься от сотрудничества? — спрашивает голос нарочито удивлённо. — От возможности переехать в Эпицентр?

Когда он произносит моё решение вслух, мне самому оно кажется бредом.

Если я сделаю этот шаг, то перестану быть пешкой — стану самоубийцей, и будет уже неважно, какой фигурой я погибну на чёрно-белой доске.

«Мы влипли, Дэннис, связались не только с генералом, но и с прошлым, с планетой, которая теперь нам недоступна. Пусть сами решают, как поступить со светлячком. Мы выжившие и ничего не можем с этим поделать. Помнишь? Нам нельзя в этом участвовать!» — звучат в голове слова Коди.

«Все другие пешки, которые окажутся рядом с землянкой, обречены на смерть», — вспоминается предупреждение Ньюта Оутинса.

«Сам не противься его приказам, чтобы он не видел в тебе угрозу. Если он скажет не приближаться к ней, так и поступай. Если скажет забрать к себе, умоляю, сделай и это. Сделай всё, что потребуется», — прожигает моё сознание голос матери…

И вдруг я всё осознаю.

Я уже играю. Каждый чёртов день. Однако мой ход ни на что не может повлиять, ведь я всего лишь пешка. Фигура, наименее значимая на доске.

Землянка обречена на смерть. Если даже она не погибнет от руки Бронсона или мятежника, то это случится под скальпелем какого-нибудь учёного.

В моей памяти всплывает её лицо с горящими зеленью глазами. «Помоги мне», — шепчет девушка и делает шаг, сокращая последнее расстояние между нами. Страх и доверие переплетены в её взгляде, спрятаны в оранжевых крапинках. «Сделаю, что ты попросишь. Я могу исцелить твои руки».

Боюсь, это не под силу даже ей, но глаза, беззвучно умоляющие о помощи, способны сломить мою волю. Рисковать всем ради того, кто нуждается в защите, для меня не впервой. Только я давно пообещал себе не делать глупостей, тем более ради незнакомцев.