Клеймо змея
Шрифт:
– Не волнуйтесь, – усмехнулся Астрис, уловивший встревоженный тон Хундинга и сразу оценивший направление хода его мыслей. – Вы видите лодки мирных людей. Но кто они такие, вы никогда бы не догадались…
Братья переглянулись между собой, и Хлодвиг уже открыл рот, чтобы ответить, но аквилонец продолжил:
– Нет, это не рыбаки. Зингарские рыбаки ходят на баркасах. А на длинных катамаранах в море выходят только сборщики дубовых листьев.
– Наставник! Ты смеешься над нами! – вскричал Хлодвиг, забыв о всяких правилах почтительности. – Как можно в открытом море собирать дубовые листья?
Вокруг их родного города в Немедии вздымались огромные дубовые леса. Плотная, устойчивая к влаге древесина использовалась в хайборийских королевствах повсеместно, и это было хорошо известно близнецам. Из дубовых стволов делали опоры для мостов через небольшие речки, дубовой дранкой крылись крыши, в дубовых бочках выдерживался несколько лет крепчайший обжигающий бранд, – Хундинг однажды тайком попробовал этого напитка и чуть не сжег себе горло, – из дуба изготовлялись мебель и весла для галер, посуда для крестьян и украшения для красавиц. Да мало ли как можно было использовать эти могучие деревья…
Но Астрис мягко повторил, не заметив горячности ученика:
– Эти люди выходят ночью в море, чтобы собирать дубовые листья. Среди них самые искусные ныряльщики, ведь деревья растут под водой. А где еще, ученики мои, могут в наши дни подниматься валузийские дубы?
С лиц близнецов сбежало легкомысленное выражение. Еще мгновение назад им обоим казалось, что наставник шутит, но сейчас они видели его серьезным и понимали, что нужно сосредоточиться, чтобы не пропустить ни слова. Наставник всегда предпочитал говорить негромко, да и утренний ветер относил его тихую речь в сторону.
– Там, в море, – снова указал Астрис рукой вперед, – под кристальной толщей воды по-прежнему растут бескрайние леса древней Валузии. Когда-то под днищами тех катамаранов была жизнь. Вы помните еще, что я вам рассказывал об этой стране?
– Да, наставник! – почти одновременно откликнулись братья и торопливо, перебивая, как всегда, друг друга, стали извлекать из памяти все, что они знали: – От древних гор до моря землей владел царственный народ полулюдей-полузмей… Валузийцы построили роскошные города, но все поглотил Великий Потоп… Где-то в море оставался остров, последний оплот валузийцев…
– Да, Валузия погибла, – кивнул аквилонец. – Вода поглотила дворцы и святилища, улицы и площади. Но валузийские леса не погибли, даже опустившись под воду. Люди нашего времени не сразу обнаружили, что валузийские дубы продолжают расти, как и раньше. Эти деревья просто приспособились к новой жизни – стволы их стали такими огромными, что их даже можно сравнить с зиккуратами в Дамасте… а листья, листья по размерам часто превосходят шкуру молодого теленка!
Близнецы восхищенно переглянулись. Они прекрасно помнили небольшие волнистые дубовые листочки, устилавшие землю в лесах рядом с их родным городом.
– Лист валузийского дуба такой большой, что в него вполне можно завернуть поросенка. Поросенка, запеченного с маисом и пататами, – мечтательно добавил мудрец, невольно погладивший ладонью живот. – Только никому в голову не придет заворачивать поросенка в такой лист, ведь за один лист валузийского дуба можно получить тройной озз золота!
– Тройной озз! – изумленно прошептал Хундинг. – Но почему, осмелюсь спросить тебя, наставник?
– Вы видите, как лодки сборщиков торопятся к берегу? Они должны достигнуть суши, прежде чем наступит рассвет. Секрет в том, что дубовые листья, сорванные с ветвей, совершенно не переносят солнца. Сборщики валузийских дубов ныряют в море только ночью, иначе листья, попав на воздух, сразу расползаются на лоскуты. Представляете себе, дети мои, что значит нырять в ночные волны? Это значит – кидаться в неведомую темную пучину, где тебя в любое мгновение может схватить чудовище, проглотить голодная морская бестия. Зато потом, на берегу, из валузийских дубовых листьев выделывают особую ткань…
– Осмелюсь перебить, наставник, – но разве можно из листьев получить ткань? – не выдержал Хлодвиг.
– О, это не простая ткань! С ней не могут равняться даже лучшие кхитайские шелка. Листья подводных дубов даже не сшивают, а накладывают тонкими краями друг на друга, и они срастаются, точно живые, – после чего их длительное время натирают мякотью из живых устриц, пока не образуется легчайшая и прочнейшая ткань. Из нее потом шьются нижние рубахи для зингарских и аквилонских богачей. Стоит такая рубашка чрезвычайно дорого, целое состояние. В ней не жарко в летний зной, не зябко в сырой зимний вечер. Но самое главное, что ткань из листьев этих дубов придает мужчинам невероятные силы!
Астрис на несколько мгновений задумался, и близнецы терпеливо ждали, пока он мечтательно не продолжил, устремив взгляд вдаль:
– Эти рубашки дарят удивительные силы… Даже дряхлый старик, трясущимися руками опирающийся на трость, поносит только один день целебную рубаху, а к вечеру уже сможет порадовать цветущую пышногрудую девицу…
– Осмелюсь уточнить, наставник… Как именно трясущийся старичок может порадовать пышногрудую девицу? – невинно спросил Хлодвиг.
– Э-э-э, что ты спросил? – спохватился мудрый аквилонец. – Это все чепуха, болтают порой матросы всякое… А теперь быстро посмотрите на север!
Близнецы, повинуясь указанию учителя, развернулись лицами к корме барка.
– Взгляните на небосклон, – возвышенно сказал Астрис- Посмотрите на эту Звездную Степь… Замечают ли мои ученики самую яркую звезду, сияющую над Ванахеймом?
Братья послушно принялись отыскивать яркую звезду на бледнеющем небе, хотя золотистые лучи Ока Митры с каждым мгновением все явственнее выглядывали из-за вершин Рабирийских гор, громоздившихся вдали слева по борту «Шамара».
По правому борту появились пригородные поселения, да и сама Херрида уже отчетливо различалась впереди. Первые лучи утреннего солнца высвечивали основательные укрепления, тянувшиеся вдоль течения Громовой реки и до самой гавани, защищенной мощными морскими воротами-башнями.
– Херрида простирается вдоль Громовой почти на пять тысяч шагов, – пояснил Астрис. – Весь город окружен двойным поясом толстых стен. Сейчас вы, отроки, должны увидеть внешнюю линию, которая идет от устья реки и защищает город, как от грабителей, так и от наводнений. Ведь море во время бурного прилива может наполнить русло Громовой своими волнами и гнать их назад, в сторону Аквилонии.
Суда, спустившиеся по Громовой реке, выстроились в линию и направились к узкому входу в бухту, обнесенную мощными стенами. Хлодвиг и Хундинг жадно рассматривали укрепления, ясно говорившие о той опасности, с которой постоянно приходилось иметь дело жителям Херриды. То и дело между Зингарой и Аргосом вспыхивали войны, так что город, расположенный на расстоянии всего одного дня пути от Мессантии, главного порта аргосского флота, всегда принимал на себя первый удар, нанесенный Зингаре соседом с Восхода.
Братья уже отчетливо различали каждое звено охранной цепи из толстых звеньев, преграждавшей доступ в гавань Херриды. Цепь была растянута между двумя мрачными башнями-воротами, за ней следили не меньше сотни отборных морских гвардейцев, круглосуточно несущих свой пост.
На палубе «Шамара» появился хозяин барка, тучный аквилонец Лукейо, – ему принадлежали и все модные товары, заполнившие трюмы снизу доверху. Купец приветственно кивнул Астрису, рядом с которым стояли ученики, взглянул на приближающуюся Херриду и удовлетворенно потер пухлые ладони. Он явно уже мысленно подсчитывал то количество золота, которое рассчитывал получить от зингарских нобилем в обмен на свои великолепные товары…