Чтение онлайн

Дом напротив горел. На крыльцо из распахнувшейся двери выбежал кричащий человек, женщина. Она горела тоже, и Уилф не сразу её узнал, но узнал - когда она упала через перила и осталась лежать на газоне. Это была миссис о'Лири.

Потом у дома о'Лири просела крыша. Уилф вздрогнул от страшного звука - и отшатнулся от окна, чтобы больше не видеть то, чего не могло быть.

– Что там, Уилф?
– испуганно спросил Винс, обеими руками и даже ногами обвивший мать.

Уилф словно бы проснулся от этого вопроса. Метнувшись, он схватил ружьё, брюки... и опять застыл. Он медлил потому, что была противна мысль о том, что придётся оставить свой дом. Это промедление могло стать губительным в любой момент, оно шло из древних времён, из генетики. Но предок Уилфа, передавший своему потомку это упрямое желание любой ценой защищать своё жилище, жил в небольшой хижине с одной комнатой, с двумя-тремя окнами-бойницами, узкой тяжёлой дверью, напрочно сбитой из толстых, не сразу поддающихся даже огню тяжёлых древесных плах - при нападении на такое жильё разум требовал оставаться внутри и бить врага из окон.

Дом Уилфа - полутораэтажный, тонкостенный, с большими стеклянными окнами, несколькими комнатами, стеклянными дверями, доверху набитый тем, что может гореть - был фактически ловушкой для обороняющегося.

К счастью, мальчик всё-таки понял это достаточно быстро.

– Мама, быстро уходим!
– держа в левой руке готовое к выстрелу ружьё, Уилф начал теснить поднявшуюся с кровати мать к выходу.
– Быстро, быстро же, скорей! Винса бери!

– Зачем, куда?
– миссис Матмэн тем не менее пятилась, крепко держа в левой руке руку притихшего, во все глаза смотрящего на старшего брата младшего сынишки, а в правой сжимая револьвер. На миг в женщине проснулся удивлённый гнев, она хотела даже прикрикнуть на разбушевавшегося старшего сына: "А ну-ка, молодой человек!.." - но потом вдруг испугалась. Испугалась лица Уилфа и его слов, того, как он напирал и вёл себя. Ей вспомнились все эти истории про ребят, которые сходили с ума и хватались за оружие. Раньше она никогда не примеряла этих рассказов по ТВ всерьёз на себя и свою семью. Но сейчас... что, если Уилф на самом деле сошёл с ума?! Может быть, началась какая-то эпидемия?! Что делать? Винс...

...Она была умной и храброй женщиной, миссис Матмэн. Любящей матерью, верной женой, настоящей хозяйкой. Но даже её разум, её взгляд на мир были испакощены донельзя. И, пытаясь встроить в реальную жизнь претендовавшие на ещё большую реальность фантастические картины и рецепты из шоу и фильмов, она теряла секунды, теряла их там, где ещё её бабушка инстинктивно сделала бы единственно верное - подчинилась мужчине и начала спасать ребёнка.

Телерассказы были реальней реальности. Миссис Матмэн всё ещё не могла отрешиться от них полностью. А Уилф в отчаянье остановился, видя, что мать ничего не предпринимает и не зная, что ему делать - не толкать же её ружьём, в самом деле?! Они были уже в самом низу лестницы, направо - дверь во двор, налево - чёрный ход...

...и как раз тут дверь во двор рухнула. Разлетелась и упала стеклянными брызгами и пластами. Все трое - женщина и мальчики - обернулись.

Большая обезьянья лапа, просунувшись внутрь, зашарила в поисках ручки, рванула её. Дверь отлетела, стукнулась в стену, рассыпая последние осколки стекла. Внутрь вошёл низенький длиннорукий чернокожий - с винтовкой в правой руке. За ним виднелись ещё двое, и у всех троих на лицах расплывались при виде хозяев дома широкие улыбки.

(...на мордах... оскалы...)

– Гых, - совершенно нечеловечески сказал вошедший первым.
– Съ...ться хотели?

– Что вы себе позволяете?
– миссис Матмэн спросила это без страха, с изумлением скорей.
– Как вы посмели ворваться сюда? Мой муж...

– У тебя их, сучка белосисая, сейчас будет целых три, - сообщил чернокожий.
– Только на децл вре...

Он не договорил.

Уилф издал вопль - дикий, улюлюкающий крик, жуткий и нечеловеческий. Он сам не знал и не понимал, что это за звук - вопль поднялся откуда-то из района пяток, заполнил всё тело и выплеснулся наружу за какие-то доли секунды. И от этого визга-воя-рёва проникшие в дом налётчики оторопели. Всего лишь на миг. Но именно этого мига мальчишке хватило.

– Получай! Получай! Получай, грязный ниггер!
– над локтем дёргающего рычаг перезарядки Уилфа бешено кувыркались гильзы, выстрелы 410-го в помещении гремели, как салютная пушка, кричал, обхватив мать, Винс, но всё это заглушал рёв умирающих животных - все трое налётчиков бились сперва об стены, потом на полу, а Уилф стрелял, пока не выпустил последнюю, шестую, пулю. Он дёрнул затвор в ярости, а следом уже лез ещё один - с большим пистолетом в одной и топором на коротком топорище - в другой лапе. Его налитые кровью глаза были полны звериной ярости.
– Ма, беги!
– крикнул Уилф. И присел - сзади послышался треск выстрела - не такого громкого, как выстрел его дробовика, револьверного. Правый глаз негра лопнул, голова дёрнулась, расплёскивая густо-алое на стену, и он с хриплым "рррыххх..." осел наружу.

Одной рукой прижав к своей ночной рубашке лицо плачущего Винса, другой рукой миссис Матмэн опускала револьвер. Лицо женщины было потрясённым почти до смешного.

– Господи, - сказала она.
– Господи, что это?

– Бегите!
– Уилф бросил пустой дробовик, схватил лежащее у самых ног незнакомое оружие - короткую самозарядную винтовку с изогнутым магазином и удобным прикладом, вылетевшую из рук одного из убитых.

– Я должна переодеться...
– медленно заговорила миссис Матмэн, но Винс заплакал, теребя её рубашку:

– Ма, ма, уйдём скорей, мамочка, уйдём отсюда ско-ре-е-е!
– и она, опомнившись наконец, схватила младшего сына в охапку, метнулась к двери, но тут же остановилась, обернулась, вскрикнув горестно:

– Уилф?!

– О господи, да бегите же!!!
– отчаянно прокричал мальчик - по тропинке к дому бежали двое, и как раз в этот момент они начали стрелять - от бедра, на бегу, поливая струями пуль весь фасад дома и что-то визгливо крича.
– Бегите, чтоб вас! Убегайте, не будьте бестолочами!
– и, припав на колено, мальчишка, как при стрельбе по мишеням в тире АСА, влепил по пуле в каждого бегущего, ощутив резкую, тяжёлую отдачу...

* * *

– Господи, где же они?

Уилф Матмэн произнёс это еле слышно, чтобы просто услышать свой голос. Он не надеялся найти мать и братишку в том аду, в который превратились улицы его родного Талахасси. Просто это "где же они?" подразумевало ответ, что они хотьгде-то есть.Живые. Большего Уилф не хотел.

Весь этот длинный, бесконечно длинный и совершенно безумный день он куда-то бежал, шёл, полз - не останавливаясь, казалось, ни на секунду. Кругом был огонь и рушащиеся здания, стрельба и крики - так не кричат люди. Уилф не знал, как называется его оружие, но держал его, не выпуская. А патроны к нему - толстенькие, необычные - он насыпал в какую-то невесть откуда взявшуюся поясную сумку, висящую на таком же кто знает, откуда свалившемся, ремне прямо поверх пижамы - с верхом - в оружейном магазине, точнее - насыпал хозяин магазина, сыпал горстями, пока двое мужчин стреляли через окна наружу, сыпал и бормотал: "Вот, держи... магазинов к этой штуке нет, а патроны - держи... патронов у меня полно, настоящие русские, контрабанда... вот, держи..." Куда он делся, куда делись те мужчины, кто они все были? Уилф не знал. Он опять бежал, полз и стрелял - один, и помог какой-то старухе перетащить через забор уже даже не плачущую от ужаса девочку лет пяти, с огромными глазами прижимавшую к груди медвежонка Тедди. Дальше - они втроём сидели, как ни в чём не бывало, в каком-то доме, пили холодный, который налил им седоусый тощий старик... вот только на столе у старика лежал поцарапанный, потёртый "калашников", как в кино, и потом старик допил чай, взял автомат и сказал: "Так, ну вот и гости..." А потом опять были какие-то люди, и они вместе стреляли с нижнего этажа большого здания - через двери и витрины, и рядом с Уилфом стрелял полицейский - плачущий полицейский. И он снова остался один, бежал, упал в какие-то кусты, где лежал убитый пёс - с расколотой головой - рядом с убитым мальчиком лет десяти, голова которого тоже была расколота, как орех щипцами. Но это было не важно - Уилф наступил на стекло и сейчас вытаскивал его; вытащил и опять бежал и снова стрелял. Потом был танк и люди в форме, к которым он, как к спасению, бежал вместе с ещё тремя людьми... а с танка ударил пулемёт и раздался невозможный крик: "Грёбаные дикси, грёбаные мятежники!" - и все упали, потому что они не хромали и бежали впереди, а Уилф, как перепуганный зверёк, взвизгнул и на бегу - уже в сторону, в переулок - начал стрелять, и с танка мешком упал человек в федеральной форме -враг.Долбаныйянки. Другой человек в такой же федеральной форме с пулемётом лежал в дверях магазина и огнём из пулемёта прикрывал убегающих женщин с детьми - кричащих трёх женщин - и сам кричал: "Вот что такое техасцы!!! Мы не суки!!! Мы техасцы!!!" - и люди в такой же форме падали впереди, а Уилф подавал ленту... Он вроде бы видел даже каких-то знакомых людей, но не помнил, разговаривал ли с ними. И не очень понимал, жив ли, и если да - то почему, за какие заслуги и удача ли это - что он жив.

В районе, где он остался, было уже почти тихо, стрельба откатилась в сторону южной окраины, и там не умолкала, слилась в сплошной перестук.

– Господи, где они?
– повторил Уилф. Неподалёку фонтанировала высоченной струёй срезанная пожарная колонка, вода текла по канаве через кусты, в которых он лежал, сплошным чистым потоком, и мальчишка вдруг ощутил, что внутри у него всё горит от жажды. Чуть подавшись вперёд на локтях и не выпуская оружие из руки, он опустил лицо в холодную воду и пил, пока его не вырвало. Он подождал, пока вода снесёт блевотину, напился снова и снарядил магазин - после этого патрон в сумке осталось мало, едва десяток. Подумал, что надо идти домой, что уже поздно - и помотал головой яростно, чтобы вытряхнуть эту мысль, пока она не проела мозг.

Шум, поднявший в конце улицы, в темноте, заставил Уилфа напрячься и замереть. Фонари не горели, кроме одного, над выбитой дверью магазина, возле которого била колонка - и мальчишка не сводил глаз с улицы, откуда приближался шум.

Его источник стал ясен очень быстро.

Появилась группа негров. Их было штук сто, нет, не группа - толпа, воющая и улюлюкающая. Кое-кто нёс факелы, и отсветы багрового пламени делали их лица и движения лицами и движениями чудовищ из фильма ужасов. Даже трудно было поверить, что они реальны. Но от киношных чудовищ негров отличало то, что все в толпе были вооружены с головы до ног, всем, чем угодно - от дробовиков до пулемётов. То и дело раздавалась пальба - идущие стреляли без разбора по окнам домов. Уилф поймал себя на том, что выискивает в толпе знакомые лица афроамериканцев - отцов соучеников, вообще жителей Талахасси. Но знакомых лиц там не было. Там вообще не было лиц.