Чтение онлайн

– Прости, Джек. Я не знал, что не должен рассказывать про Полковника Тома. Но признай, история потрясная.

– У тебя есть и получше, – замечаю я, – про тебя самого. По твоим историям, Хуан, можно кино снимать.

Его карие глаза вспыхивают.

– Ну да. Только Эмме, кажется, не так уж интересна история моей жизни. Почти все наши разговоры сводятся к тебе.

Я так и знал. Вот же стерва!

– Она ищет грязное белье, – объясняю я. – Хочет состряпать обвинения против меня; видишь ли, ежегодная аттестация сотрудников уже не за горами…

По выражению лица Хуана я понимаю, что он собирается задать мне вопрос, который он задавал мне уже не раз: «Что еще они могут тебе сделать, Джек?»

Я выдаю ему свою последнюю теорию:

– Зуб даю: она хочет, чтобы меня перевели либо в «Очерки», либо в «Бизнес». Что еще ты ей рассказал?

– Ничего такого, что она сможет против тебя использовать. Ручаюсь.

– Не будь так уверен. Она коварнее, чем кажется.

– Нет, она не такая, – возражает Хуан.

– Ты сам себя послушай!

– То, что ты превратил варана в эскимо, не может стать основанием для понижения в должности.

– Нарушение общепринятой морали, мой друг, можно интерпретировать как угодно. Не будь таким наивным.

– По-моему, ты ошибаешься насчет Эммы.

Я от хохота практически вою.

Хуан хладнокровно намазывает рогалик сыром.

– Учитывая то, что я знаю о женщинах – а я о них знаю куда больше тебя, Джек, – легко допустить, что ты ошибаешься. Эмма не собирается тебя уничтожать. Просто сейчас ты представляешь для нее проблему, и она пытается разобраться, что к чему.

Это уже слишком. Как спорить о женщинах с парнем, который встречается (помимо моего редактора) с хирургом, фигуристкой и заводилой болельщиков? Я перегибаюсь через стол и шепчу:

– Она пригласила меня на обед.

– И что? Возможно, она предложит заключить перемирие.

– Вряд ли. Наверняка это ловушка, – возражаю я. – Ты же слышал про троянского коня. А это троянская киска.

Из всех моих знакомых журналистов у Хуана самые изысканные манеры. С рогаликом покончено: на столе ни единой крошки, на его лице ни следа сыра.

– А ты знаешь, – спрашивает он, – что она не пила никаких лекарств, кроме аспирина, до того дня, как ты появился в ее отделе? Теперь она принимает по две таблетки валиума в день, а то и больше.

– Она выбрала не ту профессию, Хуан. Я хочу помочь ей выкарабкаться. – Из-за этих таблеток я чувствую себя виноватым; да что уж там – дерьмом последним я себя чувствую. – Я не хочу обедать с ней, потому что мне следует держать дистанцию. Для ее же блага я должен оставаться груб и неприступен.

Хуан скептически улыбается:

– Так представляет себе суровую любовь сержант Таггер?

– Что-то вроде того.

– Признай, что ты просто-напросто испугался. Некроман испугался маленькой Эммы.

– Это смешно.

– Не волнуйся, Джек, она не кусается, – холодно говорит он. – Даже если очень ласково ее об этом попросить.

Так мы ни до чего хорошего не договоримся.

Сделай мне одолжение, – прошу я, – не говори больше с Эммой обо мне.

– Как скажешь. Но тогда у нас появится куча свободного времени, а делать-то нам особо нечего.

Хуан лукаво улыбается.

– Да ладно тебе. Ты думаешь, я поверю, что вы с Эммой еще не спариваетесь, как мартовские кошки?

Он пожимает плечами:

– Я уже тебе говорил, она не такая, как все.

– Лесбиянка?

– Не-а.

– Фригидная?

– Не думаю, – отвечает он.

– Что же тогда?

– Разборчивая, – говорит он, вставая, – или у нее слишком много проблем. Спасибо за рогалик, Джек, но мне пора за работу – «Дельфины» только что подписали контракт с защитником, у которого нет ни судимостей, ни пристрастия к наркотикам. Это суперновость.

– Что мне делать с обедом?

– Замолви словечко за своего любимого кубинца, – подмигивает мне Хуан. – Расскажи ей про мой гигантский член.

В полдень я делаю вид, что вишу на телефоне, дабы отклонить предложение Эммы подвезти меня. Я говорю, чтобы она шла без меня, я, мол, присоединюсь позже – мне необходимо обдумать стратегию поведения с ней. Но в голове у меня путаница, и я ухожу из редакции без всякого плана.

Сотрудники редакции в «Гриль у Мэки» обычно не заглядывают. Я захожу в ресторан и вижу Эмму; поразительно – она пьет белое вино. Я бесстрашно заказываю себе импортного пива. Мы ведем мучительную светскую беседу, пока не является официант. Эмма заказывает салат из тунца, а я – отбивную средней прожарки.

Как только мы снова остаемся одни, Эмма говорит:

– Сегодня у меня был неожиданный посетитель. Рэйс Мэггад.

– Мой герой.

– Он приходил поговорить о тебе, Джек.

– А я не хочу говорить о нем. Я хочу поговорить о тебе, Эмма, в особенности о твоих пальцах ног.

Она аккуратно ставит бокал с вином на стол. Ее щеки розовеют, но она предпочитает промолчать.

– Знаешь, в то утро, когда я к тебе заезжал, я обратил внимание на твои пальцы ног. У тебя ногти были разноцветные – красные и оранжевые, как мармеладки. Честно говоря, это стало для меня откровением, – говорю я. – Заставило подумать, что некоторые мои выводы ошибочны.

– Джек.

– Да?

– Зачем ты это делаешь? – спрашивает она. Голос не дрожит, в нем нет и следа обиды; ее взгляд пронзает как лазер.

Я не могу внятно объяснить, зачем так назойливо подтруниваю. Видимо, нервы. Неловкость. Смущение. Но почему?

Поэтому я и не хотел оставаться с ней наедине. Именно этого я и опасался.

– Мы выбрали жесткую профессию, Эмма; за это приходится платить. Посмотри на меня. Когда-то со мной можно было общаться. У меня случались припадки обаяния. Я умел сочувствовать людям. Ты, наверное, не поверишь, но у меня были нормальные отношения с друзьями, сослуживцами и любовницами. Теперь это в прошлом… передай, пожалуйста, банановый хлеб.

– Рэйс Мэггад думает, что ты опасный человек.

– Я бы что угодно отдал, чтобы это стало правдой.

– Но он тем не менее хочет, чтобы именно ты писал некролог Старины Полка. Он приходил в редакцию, чтобы «заверить меня» – так он выразился, – что нет никакого негласного указания начальства не пускать тебя на первую полосу.

– И ты знаешь, что это полная туфта.

– Да, – кивает Эмма, – вот почему я в недоумении. И вот почему я пригласила тебя на обед.

Я со смаком объясняю: Макартур Полк требует, чтобы я писал его некролог, поскольку это бесит Рэйса Мэггада III, которого старикан ненавидит почти так же сильно, как ненавидел Рэйса Мэггада II.