Чтение онлайн

Рядом со мной в самолете сидит парень, сверстник Звана, может, даже чуть моложе. Он с любопытством поглядывает на блокнот и на неподписанные диски у меня на коленях, но заговорить стесняется. Поэтому я снимаю наушники и спрашиваю, как его зовут.

– Кайл, – отвечает он.

– А я Джек Таггер. Музыку любишь?

Оказывается, Кайлу девятнадцать и он учится в Университете Южной Флориды по стипендии от бейсбольного клуба. Он играет на третьей базе и на левом фланге – это означает, что руки у него растут откуда надо. Я спрашиваю, какую музыку он слушает, а он отвечает, что «Бунт против машин», «Корн» и все такое.

– А моей девушке нравится Пи-Джей Харви, – прибавляет он.

– Звучит многообещающе, Кайл. А как она относится к мисс Бритни Спирс? [112]

Кайл делает вид, будто его тошнит.

– Ты должен жениться на этой девушке, – советую я.

– Я подумываю об этом.

Кайл возвращается из Редондо-Бич, где любовь всей его жизни работает в спортзале. Днем она подвезла его в аэропорт и простояла с ним у выхода на посадку, пока пассажиров не пригласили в самолет. Ей двадцать, прибавляет он, открывая бумажник и показывая мне ее фотографию. Я бы сильно удивился, если бы Шона не оказалась сногсшибательной блондинкой – это обязательное требование для всех инструкторов по фитнесу в Калифорнии. Учитывая обстоятельства, парень держится неплохо.

– Сделай одолжение, – говорю я. – Послушай одну песню и скажи, что думаешь.

Я передаю наушники Кайлу и включаю «Сердце на мели». Он одобрительно кивает и поднимает большой палец вверх. Наверное, думает, что я имею какое-то отношение к этому диску, типа участвовал в его создании или продюсировал, потому что, как только песня заканчивается, он говорит:

– Очень мелодично.

– Ничего страшного, если она тебе не понравилась. Просто скажи правду.

– Да мне понравилось. Я хочу сказать, она немного медленная, но это… Не знаю…

– Мило?

– Да, мило, – соглашается он. – Похоже на старую песню.

– Да, ее написали довольно давно, но она так и не увидела свет.

– А, – говорит Кайл. – А нет версии поживее?

– Боюсь, нет. Как думаешь, твоей девушке бы понравилось?

– Сто пудов. А кто поет-то?

– Когда-нибудь слышал о «Джимми Стоме и Блудливых Юнцах»?

Юный Кайл качает головой.

– Ну так это поет Джимми, – говорю я. – Только теперь он мертв.

– Вот фигня.

– А про певицу Клио Рио слышал?

– Не могу вспомнить, что она поет, но клип видел пару раз. Моя подружка называет ее Принцесса Без Трусов.

– А как фамилия твоей девушки?

– Каммингс, – хмурит брови Кайл. – А зачем вы это записываете?

– Потому что если ты на ней не женишься, – говорю я, – то я прилечу обратно и сделаю ей предложение. Похоже, она отличная девушка, Кайл, а отличные девушки в этой паршивой жизни – штука редкая. И не думай, что ты особенный, потому что умеешь подавать крученые и быстро обегать базы. Не зевай, парень, а то вернешься домой на рождественские каникулы – а твоя Шона уже помолвлена с каким-нибудь серфером с кривыми зубами по имени Туки. А теперь пообещай мне, что ты этого не допустишь.

Он растерянно переводит взгляд с блокнота на меня и обратно.

– Не играй со мной, сынок. Я опытный журналист.

– Хорошо, – сдается он. – Обещаю.

На шоссе произошла авария: два идиота не поделили между собой одну полосу и расстреляли друг друга из полуавтоматики. Пробка образовалась грандиозная, и когда я подъезжаю к своему дому в Силвер-Бич, часы показывают уже четверть второго ночи. Эмма спит за рулем своей новенькой «камри» на стоянке. Я аккуратно бужу ее и веду к себе, сажаю в кресло, даю в руки чашку кофе без кофеина и заставляю прослушать «Сердце на мели».

Она говорит, что песня хорошая.

– Но…

– Да, Эмма. Она так хотела ее заполучить, что пошла на убийство. Сама подумай, это должен был быть ее второй хит. Она уже пообещала его звукозаписывающей компании – хит, давший название альбому, написанный совместно с ее мужем, бывшей рок-звездой. Но Джимми говорит: «Прости, дорогая, это моя песня». И Клио видит, как ее «Грэмми» уплывает в унитаз…

Я так взвинчен, так ошарашен тем, что мне рассказал Тито Неграпонте, что трещу без умолку, как нагрузившийся кофе аукционист.

– У Клио поджимают сроки, ей надо выпустить альбом, пока публика не забыла, как ее зовут. Таков музыкальный бизнес: чуть замешкаешься – и ты за бортом. У нее нет в запасе десяти лет, нет даже пяти. Ничего подобного. Кроме того, Клио знает, что ей лучше бы сменить имидж, выпустить нечто, что представит ее именно как певицу, а не очередную анорексичную большеглазую красотку.

– Эта песня не совсем в ее стиле, – замечает Эмма. Как и все прочие человеческие особи моложе тридцати, она видела вдову без трусов по «Эм-ти-ви».

– «Сердце на мели» Клио будет совсем не похоже на то, что ты сейчас слышала. Лореаль над ним поработает, – объясняю я. – Напихает туда синтезаторов и безмозглой долбежки, но что с того? Клио плевать на музыку, ее заботит только прибыль. Она наверняка уже воображает себя в новом клипе.

Эмму аж передергивает.

– Могу себе представить. Полуголая девица одна-одинешенька на пустынном пляже…

– Да, что-то в этом духе. Но проблема в том – и это было до боли ясно еще на панихиде, – что она не может выпустить песню, пока не выучит ее. А она не сможет ее выучить, пока у нее не будет записи…

– Но ей ведь не только поэтому нужен диск, – перебивает Эмма.

– Правильно. То, что мы нашли на яхте Джимми, – красноречивая улика. – Даже если Клио получит копию и запишет собственный вокал, она не сможет выпустить песню, пока где-то есть мастер-диск. Если оригинал с голосом Джимми когда-нибудь выплывет наружу, Клио разделит судьбу «Милли Ванилли». [113] И все – труба.

Потому что обворовывать мертвого мужа – это не круто, даже в музыкальном бизнесе.

– Значит, теперь, – говорит Эмма, – Клио охотится за каждым, у кого может быть жесткий диск или кто может знать, где он находится: за тобой, за Джеем Бернсом, за сестрой Джимми, даже за этим парнем, Тито. И второй басист тоже рисковал бы, если б заблаговременно не смылся.

– Да, похоже на то.

– Вопрос в том, как мы протащим эту историю в газету? – Эмма все больше похожа на серьезного редактора.

– Сначала я должен удостовериться, что мы правы, – отвечаю я. – И я это выясню в течение ближайших двенадцати часов.