Чтение онлайн

– Зуб даю, она знает, что Джимми записывал музыку в Эксуме.

– Несомненно, – хмурится Клио и перемалывает новый кубик льда.

– Но она ничего не знает про песню, – возражаю я. – Джимми никогда не говорил Дженет – я у нее спрашивал. – Снова вру. Я понятия не имею, играл ли он «Сердце на мели» своей сестре. Но главная задача – убедить Клио, что Дженет для нее не опасна. – Она вполне довольна, – говорю я, – что ей досталось сто тысяч наследства.

Клио ехидно смеется.

– Она и эти проклятые «Морские ежи». – Она оборачивается к Джерри. – Что думаешь? Ты говорил, он потребует денег.

Джерри отвечает:

– Потребует. Можешь не сомневаться.

Парни вроде него – как же они все любят упрощать!

– Правильно, Джерри. Как только я первый раз увидел тебя в крутом бомбере и битловских ботинках, я тут же сказал себе: вот не успокоюсь, пока не вытяну у этого плешивого троглодита парочку мильонов.

Я поворачиваюсь к Клио и, используя все свое обаяние, говорю:

– Не обижайтесь, миссис Стомарти, но, если бы вы сидели здесь в приятном обществе Клайва Дэвиса, [124] я бы, наверное, впечатлился и стрельнул у вас пару баксов. Но, к несчастью, с вами придурок, который называется в честь сраного шампуня и не сможет проложить себе путь к «Грэмми» даже с «АК-47» в руках.

Щеки Лореаля приобретают пунцовый оттенок, и он гордо вызывает меня на дуэль в ближайшем парке. Все мы смотрим на него с жалостью.

– В один прекрасный день вы, возможно, станете звездой, – говорю я Клио, – но пока что у вас есть только один хит, выпущенный второсортной студией. Все деньги, что вы заработали, уже потрачены на тряпки и наркотики – вас просто не имеет смысла шантажировать. Но гораздо важнее гот факт, что мне вас шантажировать нечем. Я могу написать статью, в которой обвиню вас в краже песни у мужа, но ни одна живая душа не подтвердит мои слова. Газета такую статью не напечатает – эй, скажите, что вы сегодня забыли вмазаться и понимаете, о чем я?

Вдова рассеянно поправляет челку. Плюнь в глаза – все божья роса.

– А вдруг ты оставишь себе копию песни в сольном исполнении Джимми – если такая штука попадет в Интернет, это сильно осложнит мне жизнь. Что тебе мешает проделать это спустя полгода или год?

– Ничто не мешает, – отвечаю я. – Но я терпеть не могу клише.

Клио надувает щеки и фыркает:

– Значит, тебе ничего не нужно, кроме девицы?

– Совершенно верно.

– Напомни-ка мне ее имя.

– Эмма. И верните мне мой ноутбук. – Я хватаю Джерри за серьгу и притягиваю его искривившуюся физиономию поближе к своему лицу. – Этот ноутбук принадлежит не мне. Это собственность издательской группы «Мэггад-Фист», которая должна за каждый цент отчитываться перед своими акционерами.

Лореаль говорит:

– Господи, да прекратите. Мы вам купим «Пауэрбук» последней, блядь, модели.

Диджей возвращается за пульт, и я чувствую, как мою голову сдавливает праматерь всех головных болей. Я отпускаю ухо телохранителя и нагибаюсь через столик, сквозь сигаретный дым, поближе к Клио:

– Давайте покончим с этим.

– Мне надо пописать. – И она уходит.

– Так когда мы совершим обмен? – обращаюсь я к Джерри.

– Не сегодня, – отвечает он. – По-любому.

– А когда?

Он дает мне ощутимый подзатыльник:

– Мы позвоним тебе завтра, обмудок.

– Да, мы с вами свяжемся, – поддакивает Лореаль.

Когда я встаю из-за стола, динамики начинают дрожать – играет жутчайший хаус-ремикс «Макартур-парка». [125]

– Вам двоим не мешает оторваться, – советую я мальчикам Клио. – Не стоит сидеть и ждать чего-нибудь медленного и романтического. Просто отдайтесь на волю музыки.

Тук-тук. Эмма открывает дверь. Они ее хватают.

Все прошло без шума и пыли. Дверь в квартиру не заперта. На кровати лежит ее сумочка, на кухонном столе – ключи от машины и чашка остывшего эспрессо. Она собиралась позавтракать тостом и кукурузными хлопьями.

Два часа ночи, и сейчас ее квартира – не лучшее место для меня. Если останусь здесь еще хоть на минуту, пробью кулаком стену. Эмму похитили, и в этом виноват я.

Но кто-то же должен покормить кошку. Она жалобно мяукает и крутится восьмеркой у меня под ногами. Я беру животное на руки и говорю:

– Все хорошо, Дебби. Она скоро вернется.

Я сижу, вперив взгляд в чертов телефон, как в старые добрые времена.

Помню, однажды я семь часов прождал звонка от моего «источника» – Уолтера Дабба, поставщика автобусов, который помогал мне в деле взяточника Оррина Ван Гелдера.

Жена Уолтера беспрестанно пилила его за то, что он «поднимает шум», в результате чего он переживал острый кризис веры. Точно так же чувствовал себя и я, потому что без помощи Уолтера федералы не могли открыть дело, и я оставался без статьи. За день до обеда, на котором Оррин Ван Гелдер был арестован агентом ФБР, Уолтер отправился поохотиться на оленей и не успел вернуться к вечерней мессе. Его жена позвонила мне и обвинила во всех смертных грехах. Она сказала, что, должно быть, у ее мужа случилась депрессия и он застрелился, а виноват во всем, конечно, я. Она еще сказала, что ему следовало заплатить председателю и не трепать кому ни попадя про эту историю.

Охваченный ужасом, я сидел как приклеенный у телефона с четырех дня до одиннадцати вечера. К тому времени, когда Уолтер Дабб наконец позвонил, мой мочевой пузырь сравнялся по размерам со штатом Арканзас. Оказывается, Уолтер подстрелил и освежевал оленя, а потом его пикап сломался в лесу, а потом вдруг заявился медведь и украл оленину быстрее, чем Уолтер успел схватиться за ружье, – так, по крайней мере, он сказал миссис Дабб. Что бы там ни случилось на самом деле, Уолтер находился в очень приподнятом настроении в тот вечер, а только это и имело для меня значение. И весь путь до сортира я проделал с песнями и плясками.

Сегодня я пропустил еще один звонок от Дженет Траш. Она звонила мне домой, пока я беседовал с Клио и K° в «Туда-Сюда».

«Встретимся в воскресенье утром в кафе, – говорилось в ее сообщении. – Постарайся прийти к половине одиннадцатого, ладно?»

Я перезвонил, но снова попал в службу сообщений, поэтому повесил трубку и включил «Сердце на мели». Я настроил свою старую акустическую гитару и теперь пытаюсь подобрать аккорды. Первая строчка куплета начинается с ноты ре, но затем Джимми меняет тональность, и полагаю, вторая строчка начинается с фа мажор-септ, а затем идет до, ми минор и фа. Сложновато, но, конечно, не «Дерек и Домино». [126] Если уж клуц [127] вроде меня в силах это сыграть, значит, получится и у Клио. Она даже сможет пропеть мелодию надорванным голоском, таким модным в последнее время, что диски молодых певичек разлетаются бешеными тиражами.

Думаю, начиналось все примерно так. Они тусовались в доме на островах, Джимми и его жена. В один прекрасный день она забрела к нему в студию и услышала достаточно, чтобы осознать: такую хорошую песню ей не написать никогда. Она попросила мужа сыграть еще раз, а он, скорее всего, отказался, сославшись на то, что песня еще не закончена. Она похлопала глазами, повисела у него на шее и спросила, не подарит ли он эту песню ей, а он ответил, что, мол, извини, детка, но никак. Шло время, студия наседала на Клио, а та в свою очередь, на Джимми. Наверняка она подлизывалась к нему и дразнила его, плакала и устраивала скандалы, но он оставался непоколебим. И когда Клио наконец поняла, что Джимми припас «Сердце на мели» для себя, она решила его убить.