Чтение онлайн

– Хорошо, – сказал Гаррет. – Она что-нибудь сказала?

– Пошутила про сапоги извозчика. В остальном хранила молчание. С ее стороны самое разумное поведение.

– Да.

Роббсон притих. Оба сидели молча. Возникло чувство, что дядя чего-то ждет. Мимо прошли двое синих плащей, пересмеиваясь и изучая прохожих, но то не были Канниш с Мауром. Солнышко все припекало.

– Слыхал, что отец говорил с тобой, – произнес дядя Роббсон.

– Говорил.

– Стало быть, рассказал?

Гаррет не ответил. Ему и не требовалось. Роббсон чертыхнулся под нос.

– Она бы этого не захотела. Твоя мать всегда была прямо против того, чтобы впутывать вас с Вэшшем в их отношения. Не стоило и ему.

– Но вы знали?

– С первой минуты. Генна доверилась мне, когда их брак начал трещать по швам. И посвятила в решение, которое ей преподнес твой отец.

– Значит, это он так решил?

– Я бы наверняка на такое не решился. Я хотел его посадить на нож, а потом назвать это несчастным случаем. Но они договорились. Где-то должен лежать настоящий контракт, который они между собой составили. Этот мудак даже заставил ее поставить подпись, – сказал Роббсон, а затем как будто опомнился. – А ты как… в смысле, ты, должно быть, очень расстроен.

– Я – никак. Сейчас уж точно.

– Нам пора возвращаться домой.

– Нет. Я не согласен.

– На союз с Ирит? Ему придется состояться. Объединение сохранит наш дом, и, если Генна последние годы жрала все это дерьмо напрасно… Нет, мне этого не вынести.

– Это стало моим наказанием? – спросил Гаррет. – Он сказал правду, чтобы наказать меня?

– Ты его рассердил. – Роббсон откинулся назад и раскинул руки вдоль спинки скамейки. И устало закончил: – Твой отец, Гаррет, держит себя исключительно мягко. Но я еще никогда не встречал настолько жестоких людей.

– Тейден Адрескат, напротив, придерживалась совершенно иного мнения о природе богов, – произнес преподаватель. Новое лицо в вечном потоке ученых деятелей, омывавшем Элейну изо дня в день ради ее развития. Этот был пожилым мужчиной с копной жестких волос, отстоящих от головы, словно нимб. Звали его Горо. – Она строила теорию возникновения от обратного.

– Теорию…

– Возникновения, – подтвердил он.

Ставни гостиной были отворены в сад. Со своего места Элейна видела рыжего кота – тот крался среди высоких, ронявших лепестки цветов. Очень хотелось к нему, на волю. Но прошло уже пол-утра, и на игры не было свободного времени.

Элейна заранее подозревала, что день, который наступит после ее выхода с Теддан, окажется непредсказуем, и из предосторожности перенесла все ежедневные обязанности на потом. Конечно, по большей части предполагала сутки отсыпаться после гулянки. Жизнь показала, что она поступила мудрей, чем рассчитывала. Но было не так много возможностей втиснуть дополнительные часы в ее календарь, поэтому, наверстывая упущенное, она уже четвертый день беспрерывно общалась с учителями и служителями двора, священниками и знатоками этикета, членами семьи, друзьями и теми людьми, кто желал удостовериться в ее с ними знакомстве. На будущее. На всякий случай.

– Традиционный взгляд рассматривает богов подобно… природе, верно? – продолжил наставник. – Они существовали задолго до зарождения человечества и останутся пребывать, когда уйдет последний из нас. Таким образом, возникновение богов должно было произойти в далеком прошлом, при сотворении мира. А может, даже предшествуя его сотворению.

– Вполне естественно и разумно.

– Философия Тейден вывернула эту идею наоборот. Боги не существовали – не могли возникнуть – до того, как появились люди. Она приводила доводы, что источник происхождения богов – сами люди и тот коллективный дух, что создается людьми. Твои помыслы творят некое подобие течения в этом мире, а это течение, в свою очередь, увлекает за собой твои помыслы. Таким образом, когда в Обрядах Адрогина говорится «когда б избранник не призвал меня, я есмь», это буквальное описание истины. Она использовала инлисский термин «грайгор».

– Выходит, боги реальны в той степени, в какой устремлены к ним мысли верующих.

– Не обязательно, – сказал он с улыбкой, словно оценил не понятую ею шутку. – Это может быть община прихожан или артель работников, племя или целый народ. А может, что-то гораздо меньших размеров. Когда бы ни собрались, пускай даже лишь двое, третьим будет присутствовать дух. И сила этакой сущности – не конкретных людей, а того, кем они станут, когда вкупе сделаются чем-то большим – наделяет богов обличьем, и голосом, и влиянием на мир. Боги – это мысли, которым придана форма, а форма создает ритуалы, обряды, потоки силы и чудеса, что направляют наши мысли. Это образы – не нас, отдельных личностей, но духов-проводников и хранителей тех групп, которые из нас складываются.

Он описал круги указательными пальцами.

– Такое учение не могло возыметь успех, – сказала Элейна.

Лицо преподавателя спало.

– Да, она умерла в изгнании.

Когда Элейна пошла с Камнерядья пешком, в одеждах, позаимствованных у купеческой горничной, то только к середине дня попала на Зеленую Горку. Ее трясло. Усталость после почти бессонной ночи, веселье, и стыд, и странное, нарастающее пренебрежение своим проступком – все это бросало в дрожь. Ближайшие из ее покоев находились в доме Аббасанн, но там показываться было опасно, по крайней мере до тех пор, пока не прояснится, что с Теддан. Поэтому она побрела в Братство Кловас, к своей тамошней келье. Сменила одежду на собственную, а сброшенную передала служанке. Никто насчет этого ничего не сказал, а если и обсуждал, то втихомолку. Стоило отдать должное, подумала Элейна, их умению не замечать чреватые неприятностями вещи.

Она попыталась уснуть, но пока тянулся теплый и солнечный день, что-то внутри нее противилось отдыху. О чем бы она ни думала, ее разум упрямо пробирался к тому, что она совершила. Гаррет, так его звали. Вместо того чтобы забыться сном, она оживляла картины из памяти. Его робкую неуверенность, его колебания – и как он враз все это отбросил. Черты его лица, голод, бушевавший в нем – и в ней тоже. И утоление этого голода. А потом вдруг она обнаружила, что глаза ее открыты, рот широко ухмыляется, а дремота сбежала через маленькое оконце.

Спустя дни она решила вычеркнуть случившееся из списка забот. Была ночь, была опрометчивость – отныне же впереди у Элейны целая жизнь. Серьезная, важная, трудная и суровая. Она в тысячный раз непреклонно изгоняла Гаррета из памяти, а минутой позже опять воображала, как сталкивается с ним на каком-нибудь городском приеме. Или перехватывает его взгляд в толпе. Элейна порой представляла, как он опешит, узнав, кто она, и наслаждалась его будущим изумлением. А порой это навевало грусть. Она задумывалась, посещают ли его те же, откровенно плотские, картины воспоминаний, что бередили ее саму. Гадала, а хочет ли, чтоб посещали.

Ребячество с ее стороны.

Но такова была правда, и что с этим делать, она совершенно не понимала. С кем больше всего хотелось поговорить, так это с Теддан, но двоюродная сестра, как сообщили слуги, подхватила лихорадку и была слишком больна для приема гостей. Такая ложь легко покрывала все. Элейна посылала гонца и к магистратам, и в тюрьму, но о Теддан нигде не было слышно. Кто бы ни разбирался с ее арестом, действовал он разумно.

– Оставлю ее вам. – Учитель положил на стол книгу.