Чтение онлайн

– У меня такого не было, кстати, - припомнил Стикс, когда они с Лаулой вернулись в ее дом, проводив компанию Перстов и Клинков.
– Я про обучение.

– Тогда я вела тебя на казнь, - Лаула вздохнула, вспоминая события годовалой давности.
– Кто же знал, что, даже с Архипатриархом, мы не совладаем с тобой?

– Я знал, - вскинул руку, с уже зажатой в ней бутылкой пива, Стикс, но после сразу посерьезнел.
– Есть разговор, Лулочка. Важный разговор.

– Если это не связано с Луиджи и Юджином, я бы предпочла перенести на другое время, - девушка устало опустилась на диван в гостиной и выпрямила ноги.
– Все, что меня действительно заботит - это они, и та угроза просвященному миру, которую они несут. Боюсь, за пятьсот лет, мы еще не встречали подобного зла...

– Как раз об этом я и толкую, - Стикс уселся напротив дивана, на табурет, и положил локти на свои ноги.
– Думаю, что главное зло таится не в моем сыночке и его друге, а в рядах Светлых.

Он не улыбался, этот древний Темный. И тогда Лаула поняла, что это - действительно что-то очень серьезное. Даже по его меркам.

А по ее собственным меркам - это катастрофа.

– Ты врешь, - прошептала девушка на автомате.

– Отрицание - первая стадия, - Стикс пожал плечами.
– Я проник в воспоминания Максима, перед тем, как ты спасла меня от удара Алана. Я видел. «Наверху, у Светлых, нам помогает один человек» - так сказал Луиджи в последнем разговоре с музыкантами. И этому Светлому нужна смерть кандидатки на роль Архипатриарха.

– Этого не может быть!
– Лаула разозлилась настолько, что даже вскочила с дивана, нависая над собственным Клинком.
– Ты делаешь это специально, да? Ты манипулируешь мной!

– Гнев, - Стикс невозмутимо отпил пива и посмотрел на нее снизу вверх.
– Я знаю, что будет дальше.

– А дальше не говори ни слова, если не хочешь снова оказаться в клетке Анубиса!
– Лаула тряхнула волосами.
– Отец предупреждал меня... Я слишком доверилась тебе? Стикс, это - не шутки! Ты обвиняешь в предательстве Светлого! Мы так не можем. Мы - не вы!

– Хочешь сказать, мои слова, это как сказать, что Темный может искренне нести добро и самопожертвование?
– усмехнулся великий Темный, и Лаула поспешно кивнула.
– Тогда посмотри на Алана и своего отца. Мою скромную персону, так и быть, можешь не рассматривать.

Девушка осеклась на полуслове. Впрочем, ее убеждения было не так уж и просто сломить. Особенно полемикой Стикса. Ее древний Клинок мог переспорить абсолютно кого угодно, и не важно, при этом, прав он был, или нет.

– В конце концов, Стикс, ты мог не правильно что-то понять, - Лаула вздохнула, возвращаясь в кресло.
– Ладно, в самом деле... Или Луиджи специально обманывал тех несчастных. Мы оба знаем, какой он манипулятор.

– Не хуже меня, - с готовностью закивал Стикс.
– И он, как и я, предпочитает манипулировать, говоря правду. И, скорее всего, он специально играется с нами. Это - одна из его подсказок. А у тебя сейчас стадия торга. Быстро идешь.

Лаула закрыла глаза руками. Конечно, проще всего было продолжить реагировать так, как она сделала это вначале - кричать и ругаться, обвинить Стикса в заговоре и лжи и отправить в Анубис. Скорее всего, это даже остановит Луиджи и Юджина на продолжительное время. Ведь Стикс был центральной фигурой всех их планов.

Вот только... Ее Клинок и правда никогда ей не лгал. Недоговаривал, подменял понятия, умалчивал, но не врал в открытую. И он первым начал этот разговор.

Слова отца о том, что все это - изначальный план величайшего Темного, направленный на его полное освобождение от внимания Светлых, сейчас вспоминались неубедительно. За год, Лаула слишком хорошо изучила Стикса, чтобы понять - ему это просто не интересно.

– Догадываюсь, то, что ты скажешь, меня окончательно разобьет, - Лаула посмотрела на Клинка.
– Ты ведь знаешь, кто именно, да?

– Догадываюсь, - Стикс усмехнулся и заметил.
– У тебя депрессия. А, отвечая на твой вопрос, не говорил я об этом ранее, чтобы ты не выдала себя раньше времени. Иначе он бы заметил, пока назначал Алана Клинком.

– Это невозможно, - спокойно отчеканила Лаула, глядя прямо в алые глаза величайшего зла в мире.
– Архипатриарх не может быть предателем Света.

Она сказала это, и тут же почувствовала слабость собственных слов. Сюрреализм! Даже во сне ей не могло бы привидеться, как сам Дьявол - Стикс, обвиняет в предательстве Света Второго После Бога. Она сама знала Яскера Второго уже долгие годы, ведь он был товарищем и другом ее отца, и Лаула с радостью и гордостью отдала бы за него свою жизнь!

Но у Стикса было свое мнение. Оно всегда у него было.

– Начнем с мотива. Он простой - убрать претендента на свое место. Главный в Церкви хочет им и оставаться. Да, я знаю ваши правила - Архипатриархи не могут продлевать себе жизнь Светом. Вместо этого, они используют специальную Мольбу, которая аккумулирует Свет, и потом передают этот Свет последующим Архипатриархам, уходя на Небеса. Хорошая сказка. Но Яскер Второй живет уже дольше любого из предшественников. И любит власть.

Лаула лишь качнула головой, больше не смотря на Стикса.

– Дальше - больше. Ведь именно Архипатриарх принял решение выпустить меня из Анубиса. И не пришел сам, или не послал Патриарха. Он бросил ко мне тебя - маленькую девочку девятнадцати лет. Подающую надежды, да, но совершенно неумелую. Уверен, он думал, что я разорву тебя на кусочки в первый же день, - Стикс рассмеялся и глотнул еще пива.
– Не повезло. А потом и Луиджи сразу замаячил перед нашими глазами. Как будто знал, когда мы выйдем заранее. Ведь встретил он нас еще на перроне. И подготовил маленькое испытание с той бабой, которая убила своих дочек. А потом мы пришли в Первый Храм и... у Главаря на меня не встал.

– Стикс, ты...
– Лаула задохнулась от возмущения, но быстро взяла себя в руки и кивнула.
– Продолжай.

– Я могу продолжать еще очень долго, но ты и сама должна понимать. Мы колесили по всему миру в поисках опасностей. И каждый раз Луиджи не оказывалось рядом. А потом мы пришли на Урал, где нас уже ждала засада. После неудачной попытки, все продолжилось в том же темпе. Луиджи вел свою игру, и я теперь знаю - какую, а Архипатриарх нашими руками косил всех Темных направо и налево, надеясь, что когда-нибудь тебя зацепит слишком критично, или же я пойду в разнос.