Чтение онлайн

– А что ж мне – плакать? Какой в том смысл?

– Не знаю, Хэри. – Я отставил рюмку и отвернулся. – Я даже не знаю больше, если ли смысл хоть в чем-то.

Вдруг оказалось, что я тычусь лицом в собственные ладони.

– Эй… ну брось, Крис. – Оставив подтрунивание, он положил мне на плечо теплую руку.

– Может, смех – это единственный ответ, – проговорил я, растирая зудящие веки. – Все так… нелепо, понимаешь? Как могло все это случиться со мною? Как мог я стать тем, кем стал? Я не понимаю. А я должен понять, но не могу . Все так… случайно вышло. Я не нахожу цели.

– Ну да, блин. А чего ты ожидал?

Я снова поднял голову.

– Не знаю. Может… я ожидал, что научусь чему-то. И пойму, для чего все это случилось.

– Смысл жизни ищешь? Черт, Крис, тут и я могу тебе помочь.

– Да?

– Само собой. Нет в жизни смысла.

Вот тут рассмеялся и я – горько, безнадежно.

– Помог, называется.

– Жизнь просто длится, Крис. Сегодня ты жив. Завтра мертв. Сегодня ты неудачник. Завтра – царь вселенной. Смысла нет. Судьба никуда не ведет. Она просто есть .

– Я не соглашусь на это. Не могу согласиться.

Он пожал плечами.

– Все мы делаем вид, будто хаоса не существует. Мы прослеживаем связи между событиями и наделяем эти связи смыслом. Вот почему мы так любим рассказывать о себе байки. Каждая история – это попытка наделить смыслом судьбу.

– Я все вспоминаю отца – Воронье Крыло. Моего брата, Торронелла. Чем они заслужили страшную смерть? Как вышло, что я правлю во славе, а они погибли в муках?

– Откуда мне знать? Это же не моя история.

– Тогда – моя?

– Может, тебе не стоит слишком волноваться об их судьбе? Лучше сосредоточься на их роли в твоей истории. А о том, что они заслужили и что получили, пусть волнуются сами.

– Оставь мертвецам самим хоронить своих мертвых, – промолвил я.

– Именно. Вот что ты будешь делать по случаю их смерти – это уже часть твоей истории. Тогда, может, в ней и смысл появится.

– Какая же история может оправдать весь кошмар прошлых недель? Что в ней будет сказано о невинных жителях Анханы, что убивали друг друга в чумном бреду? О тех, кто сгорел в пожарах? О тех трусах, кто бежал из города, прятался, оставляя умирать других, а теперь выбрались на свет?

Кейн задумчиво отхлебнул бренди и пополоскал во рту, прежде чем, проглотив, ответить.

– Я не так давно тоже маялся сходными мыслями, – промолвил он неспешно и поднял руку, так что свет лампады упал на оставшиеся после кандалов Шахты шрамы. – И вот что надумал. По мне, так жизнь с большой буквы «Ж» лишена смысла в нашем понимании – как скала, или солнце, или все такое. Она есть, и точка. Но это не значит, что наши жизни лишены значения, понимаешь? Может, судьба и бестолкова, но истории, которые мы рассказываем о себе – они всегда с моралью. Ты говорил, что вселенная – это система совпадений. Значение им ты придаешь сам. Иначе говоря: смысл твоей жизни – в том, как ты расскажешь свою историю.

– Этого мало, – выговорил я. Как и все мудрые слова, сказать их было легче, нежели переварить. – Какое значение я могу придать своей истории?

– А мне откуда знать? Может, если ты просто расскажешь ее, как можешь, она сама подберет себе мораль по вкусу.

Вот за эту мысль я и держусь теперь. Так Хэри снова спас мне жизнь.

Она моя.

Ее значение зависит от того, как я расскажу свою историю.

Мы прощались с Кейном на пристани в предрассветной мгле. Струи зимнего дождя хлестали нас. Графиня Эвери уже забилась в свою каюту; матросы готовились отчалить. Ждали только Кейна.

Когда мы обнялись, за его плечом я заметил госпожу Веру. Она не уходила с палубы, глядя на нас широко распахнутыми серьезными глазенками – следила, чтобы отец не бросил ее снова. За ней часовым застыл Орбек, бережно держа могучими ручищами автомат.

На пристань я пришел инкогнито, надев простую рубаху и штаны и закутавшись в шерстяную накидку, теперь от влаги тяжело липнувшую к плечам. Я не опасался бродить среди своих подданных без охраны; мне еще под силу защитить себя при необходимости и в рукопашной, и в чародейском поединке, а Т’нналлдион обещал мне, что гибель моя не осиротит Империи.

На Кейне плаща не было – только куртка и штаны черной кожи, увешанные бесчисленными ножами. Обнимать его было крайне неудобно…

…И не только поэтому, должен заметить.

– Чем займешься теперь?

Он ухмыльнулся мне из-под склеенной замерзающим на лету дождем челки.

– После того, как доставлю Веру и Шенкс на место? Тебе, пожалуй, лучше не знать. А то волноваться будешь.

– Я тебе не нянька. – Я ткнул его кулаком под ребра, пытаясь изобразить дружескую перебранку. – Я твой король.

– Ну тогда строго между нами. – Он пожал плечами, и усмехнулся. – Мне тут пришло в голову, что раз уж мне придется растить дочку в этом мире, я хочу, чтобы это был приличный мир. Так что я направлюсь на юго-запад – в теплые края. Хочу завернуть в одно местечко на севере Кора. Чаназта’аци.

– Чаназта’аци? – Название показалось мне знакомым, и миг спустя я понял, отчего. – Там есть дил .

Он ухмыльнулся еще шире.

– Знаю.

Прежде чем он успел продолжить, взгляд его уловил что-то за моим плечом, и улыбка померкла. Лицо обратилось в камень.

Я обернулся. Сквозь струи ливня к нам брел мужчина, одетый на мой манер, только капюшон плаща он надвинул так низко на лоб, что лица не было видно. В правой руке он держал черный сундучок, и только когда я увидал белую повязку на левой, я понял, кого вижу перед собой.

Короткое движение на краю поля зрения: Орбек поудобнее перехватывает автомат для стрельбы от бедра.

Кейн отошел от меня, преграждая Райте дорогу, и остановился на полпути. Рука его скользнула под куртку, чтобы извлечь засунутый сзади за пояс массивный угольно-черный пистолет-автомат. Прижимая оружие к бедру сзади, чтобы монах не мог его увидеть, Кейн застыл в ожидании. Он бросил что-то неразборчивое, и Райте, подняв сундучок, протянул его Кейну.

– Это единственный мой подарок, который может представлять для тебя ценность, – донеслось до меня. – Ты же в силах отдарить меня стократ, приняв его.

Они говорили о чем-то вполголоса, а я смотрел на них. И Орбек – тоже.

И Вера.

О чем шла их беседа – моей истории не касается, но вскоре Кейн пожал плечами, показал Райте пистолет, который до того не выпускал из рук, а потом убрал оружие.

Монах удалился, едва кивнув мне. Кейн же возвратился к сходням и передал сундучок мне.