Чтение онлайн

У меня были обширные планы, и общение с полицией, и писание объяснительных «кто первым начал» в эти планы не входило.

Внешне я выглядел спокойно. Мозг анализировал: «Надо мирно выкручивать ситуацию. Полезет, я ему отвешу встречных ударов, но, не дай бог, кто-то из его пьяных приятелей попадёт мне по лицу, как потом лепетать на работе оправдания? У Лёши битое лицо! Это будет фурор!… Меня просто не поймут…».

Я, вообще, щепетильно отношусь к физическому воздействию на меня. Казню за такое беспощадно. С руганью в мой адрес, после многих извинений, могу ещё примириться, как и любой достойный мужчина, мирно разойтись – бывает такое у людей, век бешенный и срывается со рта лишнее… А за «физику» никогда не прощаю, и спрашиваю по полной. Как любой нормальный, достойный мужчина…

Я грустно улыбнулся. Я не собирался уходить от конфликта. Взгляд «Борзяка» меня разозлил… Планы планами, но и спустить хамства я не собирался.

Я выпил свою водку, запил густым, холодным томатным соком, и внимательно посмотрел на «Брзяка», готовый ко всему. Итак…

Он отвернулся, смотрел внимательно на друзей за столиком, анализируя пьяным мозгом, впрягутся они в конфликт или нет.

«Решайте», – подумал я, и пошёл в туалет «отлить». Я отдавал инициативу «врагам» – пока то, да сё в туалете, пока руки помою, и выйду из кафе, они меня там и встретят. Классика! Мужчины, мы все это знаем! Почему хулиганы, даже им сорок-пятьдесят лет так предсказуемы?! Забавно.

Когда я вышел через пару минут из туалета, моих визави в кафе не было. Всё ясно – уже ждали у выхода. Что ж, выпить ещё на посошок? Нет, это уже лишнее. Я открыл дверь и вышел. Где мои «герои»?

Увы, никто меня не ждал для кулачной расправы. Мои добрые «враги» пытались поднять с холодного асфальта дёргавшего ногами, словно жук, упавший на спину, «борзяка». Алкоголь сделал своё страшное дело, превратив некрепкого наглеца в беспомощную свинью. Друзья уговаривали «борзяка» перебороть себя, подняться на ноги, и добраться до перрона, где их ждал поезд, но злодею это было не по силам.

Я ушёл со смешанным чувством сожаления и брезгливости. Почему люди доводят себя до скотского состояния, сея вокруг себя дискомфорт для других? Риторический вопрос!

Дворок состоит из двух жилых домов, каждый в четыре этажа по два подъезда, постройки дедушки Хрущёва. Перпендикулярно отсекает пространство такая же четырехэтажная гостиница. Много уютных лавочек, где душа просто просит испить пива вечером. Куча высоченных тополей, несколько вкраплений пышных кустарников шиповника. Метров через тридцать, замыкая пространство Дворка, идёт ряд кладовок и гаражей. За этим великолепием находятся два огромных детских сада. Вот в этом аквариуме кипят своеобразные бытовые страсти…

Я прогулялся к Дому культуры мясокомбината и возвращался обратно. Было тепло, ибо июнь всё-таки победил весенний холод, и я весь проникся полным благолепием и какими-то поповскими елейными радостями, так что, приближаясь к очагу своего обитания с тыла, я шёл в полном умилении. А с тыла два кирпичных дома выглядели совсем неуютно, не смотря на россыпь балконов, высушивающих такие милые груды трусишек, лифчиков гигантских размеров, всяческих пододеяльников и остальных бытовых тряпочек и тряпиц.

Мускулистый самоуверенный Прохор только что вышел на балкон покурить, и возникновение лета его радовало так же благостно.

Прохор был в белой майке, совсем не скрывающей его великолепной груди, и в чёрном трико с отвислыми коленями. Даже в таком трико он был очарователен до невозможности. Поглядывая на моё приближение, он радостно посмеивался, и здороваться не собирался.

Сверху на балконе появилась красивая, разбитная Люка, с ворохом мокрого белья. Не глядя вниз, она начала развешивать стиранное на своих проволочных растяжках – на умилённого Прохора обрушились потоки воды.

Предчувствуя потеху, я замедлил шаг. Ясно, что у красавицы Люки стиральная машинка не автомат. Возникали сомнения, что у неё, вообще, была стиральная машинка – вода вниз лилась реальным потоком, за который соседи снизу не милуют никогда.

Добрый Прохор, удивлённо осмотрев погасшую от пролива сигарету, посмотрел вверх и весело сказал:

– Привет, Люка!

– Здорово! – Люка усердно занималась развешиванием своей простирки.

– Люка, ты чё, белье не выжимаешь?

– Тебе какое дело?

– Если ты посмотришь – у нас здесь простыни висят и наволочки.

– Мне какое дело? – развешивание с потоками воды продолжалось.

– Такое, что сейчас наше высохнет, а ты потом своё повесишь.

– Своё снимай! А моё будет висеть!

Тут Прохор потерял благодушие и начал заводиться.

– Слышь, ты!

– Мне не тыкай! – Люка набросила на проволоку новое покрывало и вода залила все балконы.

– Коза, сейчас я поднимусь… – Прохор зверел.

Я внизу внимательно наблюдал за развитием конфликта. Будь рядом юное поколение, эта оргия вражды была бы отснята смартфонами и в массе выплеснута в пространство Интернета. Даже в далёкой Америке увидели бы жестокое моральное поражение великолепного Прохора, но юных продвинутых злодеев рядом не оказалось.

Прохор разозлился не на шутку.

– Я сказал – поднимусь!

– По морде тряпкой получишь!

– Поднимусь – вы…у!

– О-о-о-о! Ты подтверди слова делом!

– Не веришь?

– Не верю!

– Иду!

Люка исхитрилась и кинула в Прохора мокрой ночнушкой.

– Поднимись, верни ночнушку! Не в…ешь – опозорю перед всеми! – пообещала она весело и зло.

Я покачал внизу головой – соседи так соседи!

Люка меня заметила:

– Что рот раззявил? Интересно?

– Здрасти, – заулыбался я.

– Тоже зайдёшь– вы..шь?

– Ха-ха-ха. Нет.

– Тогда иди, куда шёл!

И я радостно заспешил домой…

Главный герой – полковник Бонивур. Этот великолепный псевдоним, будущий полковник почерпнул из фильма молодости о героях-партизанах гражданской войны на Дальнем Востоке и, видимо, тот храбрый юноша так врезался ему в душу, что он взял себе его фамилию. А великому герою, которого казнили – честь и слава! Его дела, пусть и мелкие на общем фоне революции, не дали японцам прибрать наше Приморье к своим рукам. Нам же, выношу порицание – мы плохо помним тех, кто уберёг целостность нашего государства в то непростое время.

Но вернёмся к нашему Бонивуру – полковнику.

Я вышел на балкон, и увидел сидящего на своём балконе Бонивура.

Наш Бонивур – великолепный сорокапятилетний мужчина, поджарый, мускулистый, высокий, просто вылитый Савелий Крамаров из фильма о джентльменах удачи. Сегодня этот тип сидел на балконе в стрингах – другой одежды на нём не было, и, держась руками за штыри ограждения, очень походил на человекоподобную обезьяну в зоопарке. Он был выпивший и намеревался продолжить алкогольные наслаждения. Денег на утехи не было, и его зоркий глаз обшаривал каждый квадрат Дворка.