Клочья тьмы на игле времени
Шрифт:
Они остановились у последнего алтаря перед одетым в пурпурную мантию Магом.
– Ваше Величество! Представляю вам кандидатов, желающих стать рыцарями Ку-клукс-клана. По пути сюда они подверглись испытующим взорам очей Клапеллана, Клокарда и Клалифа, которые сочли их достойными!
– Готов ли каждый из вас принести торжественную четырехусловную клятву верности, которая навеки свяжет вас с Невидимой Империей?
– вопросил Маг.
– Да!
– тихо шепнул сзади Ночной Ястреб.
– Да, - нестройно повторили мужчины и женщины, пришедшие принять рыцарство клана.
Глядя поверх пришельцев, отстранясь от земных забот, позабыв обо всем на свете:
– Мои Вампиры и Ужасы, каково наказание за предательство, за разглашение тайн клана?
– спросил Маг.
– Смерть, смерть от руки брата!
– протяжно отозвались черные балахоны, и окружающее их море белых балахонов тихим эхом печально простонало вослед:
– От руки брата…
– И, зная это, вы все еще хотите вступить в клан?
– вскричал Маг, возвращаясь на грешную землю.
– Да, хотим, - как было приказано, ответили кандидаты.
– Верный Клэдд!
– опустив голову, сказал Маг.
– Проведи их к Священному Алтарю.
– И острым лакированным носком он швырнул в общую кучу отобранного в начале церемонии оружия случайно отделившийся полицейский револьвер.
Высокий черный алтарь, как стол скатертью, был накрыт мятежным флагом южан-конфедератов. Лежала на нем небольшая библия в темном переплете, которую можно купить где угодно за 4 доллара и 95 центов. Маг и следом за ним остальные сановники покинули свои алтари и стали по углам расстеленного знамени конфедератов. Клалиф, в руках которого оказалась вдруг кавалерийская сабля, вышел вперед, осторожно приподнял нижний правый угол полотнища и накрыл им библию. Потом он коснулся саблей незажженного креста, вновь развернул флаг и возвратился на свое место.
Ночной Ястреб взял у одного из черных балахонов зажженный факел и подпалил крест. Мазут вспыхнул, и дымные красные языки полетели к побледневшим вдруг звездам.
Клапеллан поднял левую руку и начал читать молитву:
– Господь наших отцов, прими нашу благодарность за этих высоких, увенчанных солнцем людей, которые готовятся стать рыцарями Ку-клукс-клана. Да живут они так, как подобает клансменам: всегда чтя Бога своего, Страну свою и Братьев-рыцарей. Этих Благодатей просим мы во имя Иисуса Христа, жизнь которого - пример для каждого клансмена. Аминь!
И в ответ на кощунственные слова эти грянул клановский гимн, который пели почему-то на мотив песенки «Со снежных гор Гренландии».
Мы встречаемся, сердечно приветствуя друг друга, Здесь в нашей священной кложе, Чтобы вновь поклясться в верности нашему союзу Чистыми и храбрыми сердцами. Союз верных клансменов, Рыцарей Ку-клукс-клана! Мы будем вместе Навсегда, навсегда!– На колени, кандидаты!
– повелел Маг.
Нестройно они опустились в пыль. Чуть прибитая ночной сыростью, она липла к ногам, щекотала в горле и пахла чем-то далеким и милым, как детство. И была она глиной, из которой сотворилась плоть. Так легко, так хорошо возвращаться обратно. Назад к истокам. В первозданную глину. К первобытному зверю. Во тьму. В инстинкт.
– Приносите ли вы клятву, что всегда будете верны богу, сыну его Иисусу Христу и догматам христианской религии?
– Да!
– все слаженней, все дружней отвечали неофиты.
– Приносите ли вы торжественную клятву, что всегда будете высоко держать флаг и уважать конституцию Соединенных Штатов?
– Приносим!
– Верите ли вы в то, что наша страна - это страна Белых людей и должна оставаться всегда такой?
– Верим!
– Сделаете ли вы все, что в ваших силах, для поддержания принципов превосходства Белых и непорочности белых женщин?
– Да!
– Приносите ли вы торжественную клятву, что всегда будете верны клану и друг другу, что при любых обстоятельствах придете на помощь братьям-клансменам, за исключением убийства?
– Клянемся!
– Леди и джентльмены, все ли вы, принося перед этим Священным Алтарем четырехусловную клятву клансмена, клялись без всяких, даже мысленных, оговорок?
– Да!
– Ты!
– внезапно закричал Маг. Глаза его остановились на Вольдемаре.
– Встань и подойди к алтарю!..
Как во сне прошел Вольдемар весь обряд неведомого посвящения. Он не знал, какие клятвы и на верность кому приносил. Не раздумывал над этим. Говорил и делал так, как подсказывали встретившие его здесь люди. Но теперь он очнулся от сна наяву и с удивлением осмотрелся кругом. Недоумевал, как попал сюда. Забыл вдруг, зачем тут находится. Он хорошо помнил, как только что расшифровывал тайное алхимическое сочинение в библиотеке Рэне. На сем память кончалась.
Будто по ветру перенесла его нечистая сила в подземный храм.
Смятение его было настолько заметно, что стоящий перед ним огненно-рыжий человек в черном испанском костюме пристально поглядел среди настороженной тишины на кавалера де Мирабо и тихо спросил:
– Вы что, не расслышали?
– Простите, сударь, но…
– Называйте его «мессир», - услышал он чей-то гневный накаленный шепот.
– Или «гроссмейстер»!
– Какой-то внезапный провал в голове, мессир. Извините…
Рыжий гроссмейстер ничего не ответил и отвернулся. Потом он подался назад и исчез между колонн.
– Приступайте ко второму туру посвящения, - донеслось до кавалера де Мирабо.
Словно по волшебству возле него оказались два пажа в коротких огненных плащах и крохотных шапочках с длинными тонкими перьями. Они подхватили его под руки и повели.
Спертым сырым воздухом слегка повеяло в лицо.
Вели его темными и запутанными коридорами. Все время предупреждали, когда нужно нагнуться, чтобы почти на четвереньках проползти по ослизлой каменной трубе. Потом забрезжил свет и вольнее стало дышать. Пажи проводили его до самого входа. Молча поклонились и оставили одного. Он вошел в длинный зал с двойной колоннадой по обе стороны. В овальных нишах между колонн горели светильники.
Каждый шаг отдавался протяжным вздохом, нехотя замиравшим в каменных сводах. Полосатые тени ложились под ноги и сейчас же убегали во тьму. В конце зала колоннада плавно переходила в круглый неф. Стоял там крылатый козел со страшной мордой и бычьими, гневно раздутыми ноздрями. Между крутыми могучими рогами горел факел, и свет его собирался в серебряной пятилучевой звезде на лбу. Грудь у козла была человечья, женская, а живот, как у гада, чешуйчатый и зеленый. Правой рукой указывал он на висевший меж колонн белый рог месяца, левая, опущенная, уткнулась когтистым перстом в черный рог. Чресла чудовища были задрапированы огненной юбкой, спускавшейся до вывороченных колен. Твердо, уверенно стояли на земле козлиные ноги, попирали ее раздвоенными копытами. Черно-белые крылья почти целиком закрывали неф. Лишь между распущенных перьев проблескивали какие-то письмена, молнии и стрелы всевозможные, Нептунов трезубец и прочие символы темного могущества.