Чтение онлайн

— Ничего не поделаешь, — безразлично ответил Лукас.

На самом деле он только об этом и мечтал... Если бы Маиза ушла, это стало бы для него чудесным избавлением, но это все слишком просто, в жизни так не бывает...

Он вернулся домой с вещами. Маиза перехватила его прямо на лестнице.

— Ты возвратился, потому что отец попросил? — начала она с упрека.

— Потом поговорим.

Вид Лукаса говорил сам за себя: «не трогайте меня, дайте мне побыть одному, только не трогайте!».

— Нет, именно сейчас! Мне нужно устраивать свою жизнь, я не хочу зависеть от тебя! — холодно отчеканила Маиза, вперившись в супруга яростным взглядом.

Он хотел подняться, но она преградила ему дорогу. '

— Не дави на меня, — она стояла на ступеньку выше, и Лукас смотрел на нее снизу вверх. — Дай мне пройти!

— Я не хочу быть ни, для кого обузой! — выш- ла из себя Маиза. — Я здесь лишь ради ребенка! Мне от тебя ничего не нужно, но я не откажусь от того, что положено ему!

— Думаешь, я оставлю своего ребенка ни с чем, чего-то лишу его?!

— Я говорю не о деньгах! Я говорю о доме! О полноценной, дружной семье, — той, которая уже не состоялось и не состоится никогда! Это дороже всяких денег!

— Дай пройти, потом поговорим! — Лукас смотрел мрачно.

— Нет, скажи, ты вернулся исключительно из-за отца?

— Я вернулся, потому что счел это своим долгом! — ответил он.

— Не смотри на меня так, будто я устроила тебе ловушку! Я не одна сделала этого ребенка и не против твоей воли! — Маиза прищурилась и пропустила мужа наверх.

Он прошел в комнату Диогу и уныло посмотрел на его фотографию. В дверях уже стояла Маиза с ее обычным прищуром.

— Ты будешь жить в комнате Диогу? — пренебрежительно спросила она.

— Я пока не знаю, что буду делать.

Вид у Лукаса был обреченный, и на жену он старался не смотреть.

— Я подожду до вечера, пока ты не определишься. Если ты не решишь что-нибудь до вечера, я уеду, — строго сказала она. — Ты устал от всего?! Я тоже! Ты в отчаянии?! Я тоже! Я и так многим поступилась, чтобы прийти сюда и поговорить с тобой, — продолжала она свою лекцию нравоучительным тоном.

— Подожди, я только приведу в порядок свои мысли, — разбито промямлил Лукас.

— Я останусь, но ты должен сам попросить меня об этом. Ты должен сам сказать хочешь ли ты этого ребенка!

Она словно спекулировала неродившимся ребенком — для женщины далеко не самый лучший способ добиться желаемого.

Вечером дверь в комнату Маизы потихоньку открылась.

— Поговорим, — тихо и растерянно попросил подавленный Лукас.

— Я уже все сказала, теперь твоя очередь говорить, — Маиза сверлила мужа прежним неприязненным взглядом.

— Конечно, я хочу, чтобы он родился, — сказал Лукас виновато и подошел к кровати жены.

— Значит, он родится... — Маиза удовлетворенно сжала руку мужа.

Время летело быстро. Пеленки, игрушки, малыш начал толкаться в утробе матери... В доме Феррасов жили вместе по-прежнему задумчивый и отрешенный от всего Лукас и счастливые Далва, Маиза и Леонидас.

— Я вспоминал Диогу. Он никогда бы не ошибся с Жади, как ошибся я, — говорил Лукас Далве, рассматривая фотографию брата.

— Ты слишком открытый, мой мальчик, ты влюбляешься и отдаешься любви. Так нельзя!

— Я хочу стать таким, как был Диогу!

— Мальчик мой, любить безумно, отдавая всего себя, можно только ребенка, но не женщину! — заявила няня. — Ее необязательно любить так беззаветно — она не твоя плоть и кровь! Сегодня она сходит с ума по тебе, а завтра — по другому человеку. Женщины — создания лживые. К примеру, этта Жади...

Наконец Лукасу надоело слушать старую ворчунью, вечно жалующуюся на женщин, будто она вовсе не одна из них.

— Не говори о ней так! Я хочу забыть ее! И жалею о всех тех безумствах, которые совершил ради нее :Но с Маизой у нас никогда не будет страсти... Хотя она очень хороший друг и просто хорошая женщина.

— Ну и пускай! — разумно отозвалась нянюшка. — Живи себе с женой спокойно, усердно работай, помогай отцу.. А что еще нужно для счастья?

Лукас задумчиво смотрел в окно и крутил в пальцах нефритовый кулон. Это — вся его жизнь... — Чей это? — спросила Далва.

— Жади, — признался удрученный Лукас.

— Тебе нужно от него избавиться! — посоветовала няня.

Но Лукас покачал головой. Он будет хранить кулон как память, чтобы никогда больше не попасть в подобную жизненную западню.

:

Албиери пришел навестить Ферраса, но Леонидас уснул в своем кресле. Неожиданно, на глазах у Далвы, из кошелька доктора выпала фотография, которую он забрал со своего стола: Эдна, он и Лео.

— А эту фотографию Диогу я не видела! — воскликнула служанка и удивилась, как на фотографии могла оказаться Эдна, ведь в то время они еще не были знакомы.

Профессор с трудом выкрутился, придумав историю, что он заказал фотомонтаж. Далва поудивлялась и попросила доктора сделать ей монтаж со взрослым Лукасом и маленьким Диогу. Туг проснулся Леонидас, но перепуганного Аугусто уже и след простыл.

Он отправился к Иветти, чтобы навестить Лео, но Иветти была одна и предложила ему войти. Пока она пыталась найти чайное ситечко на кухне, что казалось почти невозможным — всюду царил жуткий беспорядок, и это в доме, где жили три женщины! — она между делом рассказала о недавнем визите Леонидаса. Албиери опять испугался — приходя в дом Иветти, Леонидас может увидеть Лео!

Ученый напряженно размышлял, как можно скрыть то, что он сделал. И в итоге ошарашил Эдну новой идеей — они должны вместе с Деу-зой уехать в Бостон.

Донна Мосинья пришла к Албиери вместе с дочерью. Деуза показала матери комнату, сделанную специально для Лео, но бабушка была не в восторге. Она посоветовала Эдне завести своих детей и не забирать Лео у матери. Эдна промолчала, что она могла ответить?.. С ребенком у нее ничего не получалось.

Профессор без труда уже почти уговорил Деу-зу поехать с ними за границу, чтобы учиться танцам, но не тут-то было: опять мамаша появилась на горизонте.

Мосинья не переставала увещевать дочь по дороге домой, а дома особенно. Она вполне справедливо объясняла дочери, что Албиери даже не придется отнимать у нее ребенка: Лео подрастет и сам потянется к тем, кто дарит ему подарки, к тем, с кем ему хорошо... А мать и ее бедность он будет презирать, но пока Деуза не слишком слушала донну Мосинью.