Чтение онлайн

Последней нашей ночью в мотеле стала новогодняя ночь наступившего 1997 года. Мы втроем валялись на кровати и грызли семечки. В полночь люди ликовали на Таймс-сквер.

«Первый Новый год без тебя, мама», – подумала я.

После этого Карлос исчез на три дня. В номере не было никаких ценностей, и менеджер мотеля заявил, что «выбросит нас на улицу» ровно в одиннадцать утра. Мы не спали всю ночь. Я и Сэм понимали, что Карлос не появится.

Не помню, кто из нас начал первой паковать вещи, но помню, что мы помогали друг другу собирать наши пожитки. Сэм сложила свой скарб в чемодан, который нашла на помойке. Она засунула в него комиксы, косметику, свои стихи, рваные джинсы и свитера. Все свои вещи: одежду, мамину монетку «Анонимных наркоманов» и дневник с ее черно-белой фотографией – я сложила в свой рюкзак. Все, что нам не принадлежало, мы с силой бросали о стену.

У Сэм нашлось десять долларов. Станция метро была слишком далеко, а наши вещи слишком тяжелы, поэтому, когда взошло солнце, мы взяли такси и поехали в Бедфорд-парк. Я не знаю зачем, у нас не было никакого конкретного плана.

Мы не собирались расставаться, это произошло само собой. Сэм пошла навестить Оскара, чтобы оставить у него свои тяжелые вещи. Было воскресенье, и мы знали, что все наши друзья должны быть дома. Я пошла стучаться в двери Бобби, Джоша, Джейми и Фифа. Бобби разрешил мне оставить у него пластиковый мешок с моей одеждой. Я помылась у Джейми, когда ее мама куда-то ушла. Я сушила волосы, когда в дверь квартиры Джейми позвонил Карлос. Держась рукой за дверную ручку, она повернулась ко мне. В ее глазах был вопрос: «Что ты хочешь, чтобы я ему сказала?»

Она открыла дверь. Глаза Карлоса были как у сумасшедшего.

– Шэмрок, я снял нам новую комнату. Пошли, – заявил он.

Я понимала, что должна быть в месте, в котором уверена. Но я не знала, когда вернется мама Джейми, сомневалась, что смогу у нее остаться, поэтому не послушала голос разума и инстинкта и пошла с Карлосом. Мы сидели в такси, волосы мои были мокрыми, и я спросила:

– Мы можем заехать за Сэм?

– Потом ее заберем, – ответил мне Карлос.

Я не стала с ним спорить.

Его армейский камуфляж был грязным, сам он – небритым. На его ботинках «тимберланд» почему-то не было шнурков. Он постучал по стеклу, отделяющему нас от водителя, и произнес:

– Трасса «Новая Англия», съезд двенадцать плюс один.

– Чего? – переспросил водитель.

– Трасса «Новая Англия», съезд двенадцать плюс один! – заорал Карлос, схватившись за волосы. – Меня преследует сам дьявол, поэтому я вслух не произнесу этого числа. Шэмрок, плохи у меня дела.

Мое сердце учащенно забилось.

– Тринадцать? – переспросила я. – Ты имеешь в виду съезд номер тринадцать?

Лицо Карлоса исказила гримаса, и он утвердительно кивнул.

– Да, – ответил он, наконец, тоном, по которому я поняла, что он в состоянии психического срыва.

Я не представляла себе, на каких наркотиках сидит Карлос.

«Боже, – подумала я. – Зачем я вообще с ним поехала?»

Я сказала водителю:

– Отвезите нас на трассу «Новая Англия», съезд номер тринадцать.

Услышав слово «тринадцать», Карлос разразился потоком ругательств на испанском. Машина поехала быстрее.

Я запустила руку в свой рюкзак и дотронулась до маминой монетки «Анонимных наркоманов», которую хранила все эти годы. Когда я прикасалась к ней, мне казалось, что я прикасаюсь к маме.

«Господи, дай мне спокойствия, чтобы принять то, что я не могу изменить…»

Наше новое пристанище под названием Holiday оказалось мотелем у огромной фырчащей трассы, в котором останавливались дальнобойщики и те, кто пару часов хочет заняться плотскими утехами. В принципе, он был похож на наш предыдущий мотель, за тем исключением, что я понятия не имела, где Holiday находится. Я не представляла, как добраться до остановки общественного транспорта и в вопросах передвижения полностью зависела от Карлоса. У меня было гнетущее чувство, что Карлос не собирается привозить сюда Сэм.

Я решила, что лучшей тактикой будет соглашательство. Что бы Карлос ни говорил, я всегда соглашалась. Я боялась ему перечить.

– Пошли в номер, – приказал Карлос, расплатившись с администратором, и я послушно последовала за ним.

У Карлоса был ключ от номера, и пока он открывал, я покорно ждала. В номере он проверил свой пейджер, телефон. На протяжении последующих нескольких дней мы мало говорили друг с другом. Время от времени Карлос говорил: «Пора есть!» – я хватала пальто и шла за ним. Иногда вечерами он уезжал, не удостоив сообщить мне, когда собирается вернуться.

Я часто вспоминаю ночи, проведенные в одиночестве в мотеле Holiday на трассе «Новая Англия», съезд «двенадцать плюс один». Пожалуй, это одни из худших ночей всей моей жизни.

В ожидании Карлоса я смотрела телевизор, через тонкие стены отчетливо слыша, как в соседних комнатах занимаются любовью. У меня не было денег, чтобы позвонить, и мне некуда было бежать. Помню, как папа однажды рассказывал мне, что ему пришлось провести восемь недель в одиночном заключении в тюрьме, и книга была единственным предметом, который у него был. Папа говорил, что у него начались галлюцинации про героев той книги, которые с ним разговаривали и как бы присутствовали в камере. По ночам я ходила по номеру из угла в угол. Я страдала из-за смерти мамы и скверной ситуации, в которую попала.

Я вспоминала своих знакомых. К кому из них я могла бы пойти? К Бобби? Но только на очень короткое время. К Джейми? Ее мама была социальным работником и занималась детьми, переданными на воспитание в другие семьи. Она бы очень быстро «помогла» мне вернуться в приют, так что долго у Джейми оставаться я не могла. После приюта Святой Анны, с его подлыми обитательницами, безразличным персоналом и тюремной обстановкой, я точно не желала туда возвращаться. Назад к Брику? Там меня ждал мистер Домбия, который незамедлительно отправил бы меня в приют.

Я попала в ловушку. Я пыталась забыться при помощи телевизора и долгого сна, но мне постоянно мешали мысли о маме. Я вспоминала ее гроб из сосновых досок, сколоченный крупными гвоздями. Похоронили ли ее в больничном халате? Я же обещала, что обязательно ее увижу. Карлос постепенно начинал сходить с ума, и мне казалось, что он тянет меня в пучину безумия.

Карлос возвращался в мотель после многочасового отсутствия и вынимал из своих карманов черно-желтые гангстерские бусы, тюбик крема, которым он смазывал татуировки, количество которых постоянно росло, пистолет, пакет каких-то таблеток, брикеты травки и две банки колы.

Лежа в кровати, я наблюдала, как он отвинчивает крышку на банке колы и вынимает из нее пакет с белым порошком, который, без всякого сомнения, был кокаином. Карлос стоял напротив трюмо, и я видела перед собой трех Карлосов – одного настоящего и два отражения. Все они ухмылялись. Видимо, Карлосу нравилось, как хитроумно он прячет свои наркотики.

Приятным было то, что он перестал со мной спать. Возвращаясь морозным январским утром, он брал одеяло и плюхался спать на ковре. Сперва я была рада этому, но потом начала волноваться. Если мы перестали общаться и спать, что же тогда держало нас вместе? Несмотря на то, каким он стал, я помнила его прежним: заботливым и нежным. Раньше Карлос любил меня, и я любила его. Он с теплотой отнесся к моей матери, потому что его собственный отец умер от СПИДа. Мне было сложно на него злиться после всего, что мы вместе пережили.