Чтение онлайн

– Мам, ты чё? Что с тобой?

И тут Евгения Владимировна сорвалась на крик:

– Не смей чёкать!! – Она ударила ладонью по столу. – Ты, сын учительницы! И ты должен изъясняться по-человечески, а не как….

– Как кто?! – Перебил её Антон.

– Не смей перебивать меня-а!!

– Ты что кричишь, ма? – Но Евгения Владимировна его уже не слушала.

– Ты такой же, как он! Ты будешь таким же, как и он! Я ненавижу его! Ненавижу! Не смей надевать эту дурацкую куртку!! – Она рухнула на стул, уткнулась лицом в ладони и разрыдалась. – Уйди, я не хочу тебя видеть.

Сверху донёсся стук соседей. Антон ещё несколько секунд смотрел на мать, потом пошатываясь, ушёл в свою комнату.

– Не включай свет. – Одеяло на диване зашевелилось, и из-под него сверкнули глаза сестры.

– Журавлик? Ты как тут? – Антон говорил шёпотом.

– Я тебя жду. – Вторила ему сестра, прикрывая рот ладошкой.

– Зачем?

– Поговорить.

– И ты тоже?

– Да не. Я про другое. – Антон скинул одежду и забрался под одеяло. Ира, опершись локтем в подушку, положила на ладонь голову и разглядывала Антона. – У мамы на работе неприятности. В школе говорят, что она не ладит с новым директором.

– Почему это?

– Ну, там, старые взгляды, и всё такое.

– Но, при всём при этом, она отличный преподаватель.

– Ну, вот за это её пока и терпят, потому, что заменить некем. А мама это понимает. И ещё говорят, что она всегда спорит. Все молчат, а она одна спорит.

– Ну-у, Журавлик, такие люди, как наша мама сейчас редкость. Таких никто не любит.

– Антон.

– А?

– Она знаешь, как тебя ждала?

– Как?

– Она не видела, думала, что я сплю, а я подглядывала через дверь.

– И что?

– Она по вечерам каждое твоё письмо перечитывала по целых сто раз и каждый раз плакала. Ты не обижайся на неё. – Сестра потрогала его большой и твёрдый бицепс. – Она хочет, что бы ты человеком стал.

– Я и так человек.

– Да нет. Ну, то есть да. Но она хочет, чтобы ты учился, и стал, когда-нибудь главным, и все тогда будут говорить: «Вот какой сын у Евгении Владимировны!»

– Слушай, Журавлик, давай не будем на эту тему.

– А у меня вот! – Она высвободила из-под одеяла левую руку и растопырила пальцы. На безымянном, голубым камешком сверкнуло колечко. – Твой подарок.

– А почему ты его днём не носишь.

– Мама не разрешает. Говорит, что мне ещё рано украшения надевать. Что она всем ученикам запрещает на её уроки украшения надевать и я не должна. Потому я его одеваю только на ночь.

Антон приподнялся и поцеловал сестру в щёку.

– От тебя пивом пахнет.

– Ну и что.

– А мама говорила, что папа был алкаш.

– Не верь. Он почти не пил. Ему с его профессией пить нельзя было.

– А почему тогда она боится, что ты станешь, как он?

– Она его очень сильно любила. И всегда боялась его потерять. У него работа такая была, понимаешь.

– Понимаю. Как у тебя сейчас.

– Он говорил всё время, что будет жить вечно, и смеялся. Она любила его и верила. А потом он погиб, и она осталась одна. Этого она и не может ему простить.

– А теперь она будет бояться за тебя?

– Да. Она уже устала.

– Антон?

– А?

– Да поступи ты в этот институт.

– Нет.

– Ну, почему.

– Это моя жизнь. И я живу её, как я хочу. – Глаза сестры сверкнули гордостью. Она смотрела на Антона.

– А я новое стихотворение написала. Хочешь, прочитаю?

– Давай. – Антон повернулся на бок, подпёр щёку кулаком и приготовился слушать.

– Ну, слушай. – Она помолчала, входя в образ, и начала, сдвинув брови:

– Стихотворение называется «Зеркало».

Стоит в чулане зеркало,

Где тихо и темно.

Никто в него не смотрится

Уже давным-давно.

Стоит оно укрытое

Покровом дорогим.

И тайна позабытая

Скрывается под ним.

Бежит к старухе девушка,

Невинна и чиста:

«Скажи, зачем здесь спрятана

Такая красота?»

Крестясь рукой холодною,

Старуха ей в ответ:

«Живёт там ведьма злобная

Уж много, много лет.

Кто, ровно в полночь, с зеркала,

Покровы уберёт.

Того она, несчастного,

К себе уволочёт…»

– Антон, а как правильно: «уволочёт» или «уволокёт».

– Не знаю. По моему «уволочёт».

– Ну ладно. Дальше.

…В ночи часы двенадцать бьют,

Весь дом спокойно спит.

Идёт к чулану девушка,

В руке свеча горит.

Сердечко неуёмное

Колотит всё сильней.

Снят полог. Ведьма тёмная,

Явилась перед ней.

Она глазами чёрными

На девушку глядит.

И тащит, тащит за руки.

Уже стекло трещит….

Проснулась в страхе бедная,

И к зеркалу бегом.

Не видно ни царапины,

Ни трещинки на нём.

И вновь смеётся девушка,

Беспечна и легка.

А на руках красуются,

Два бурых синяка.

– Ну, как? – Глаза девочки сверкнули. Она улыбнулась и посмотрела на Антона.

– Здорово.

– А мама сказала, что такие стихи уводят читателя от реальности.

– Стихи хорошие. Мне понравилось. Особенно про синяки.

– А вообще.

– А вообще, давай иди-ка ты спать, Журавлик.

– Ну, Анто-он?

– Ира! – За дверью раздался уже спокойный голос Евгении Владимировны. – Быстро в свою комнату.

– Охь! – Ира перебралась через Антона и зашлёпала босыми пятками по полу. – Я уже иду, мамочка!

4

Дни замелькали, как столбики вдоль дороги. Через неделю Антон уже уверенно справлялся со стендом, и Викентич начал выпускать его на трассу испытательного полигона.

– Не расслабляться! Ни какой самодеятельности на трассе! Работаем строго по графику. И запомните хорошенько, вбейте в свои головы и зарубите это на своих носах – если испытатель теряет страх – это уже не испытатель! Это покойник! Как бы страшно это не звучало! А покойники мне тут не нужны! Все усвоили?! У нас тут работа, а не родео!