Чтение онлайн

— Послушайте, Юлия! — решительно заявил я. — Вы сами говорите, что разговор был короткий. Да, Саша неожиданно позвонил мне, но я был занят и разговор не получился. Разумеется, мне было неудобно так сразу оборвать его, и я поинтересовался, как его дела, как здоровье… Короче, набор общих фраз. Да что еще можно сказать за минуту пять секунд?! Я попросил его позвонить позже, но он так и не позвонил. Как видите, мне скрывать абсолютно нечего. Да и с какой стати мне что-то скрывать?

— Да, наверное… — задумчиво протянула Юлия, сверля меня ледышками глаз. Но сильное раздражение помогло мне достойно выдержать этот взгляд.

Юлия закинула ногу на ногу и положила на колено ладони со сцепленными пальцами. От этого движения юбка еще выше обнажила ее безупречные ноги. Но они меня не волновали. Разве могут вызывать положительные эмоции фальшивые елочные игрушки, Снежная Королева и Адольф Алоизович в юбке?

— Я не подозревала о ее существовании до тех пор, пока этот козел не позвонил мне! — с досадой воскликнула Юлия.

Хм… Я не считаю себя тонким психологом, но, похоже, что Юлия была вполне искренна.

— Хорошо. Я сегодня же свяжусь с Тавровым, чтобы не позднее завтрашнего дня вы смогли переговорить с ним, — пообещал я.

— Замечательно! — воскликнула Юлия и придвинулась ко мне, добавив доверительным тоном:

— Мне очень хотелось бы, чтобы вы, Владислав, тоже приняли активное участие в этом деле… гарантирую вам персональное вознаграждение.

При этом строгая офисная юбка, до этого почти прикрывавшая колени, от ее скользящего движения вдруг съехала сантиметров на тридцать вверх, а расстегнутая на две верхние пуговицы блузка явила передо мной то, что по идее, должна была скрывать. Я на мгновенье ощутил замешательство, но тут перехватил ледяной взгляд "а-ля фюрер" и немедленно пришел в себя.

— Спасибо, Юлия! — отозвался я, торопливо вставая. — Обещаю, что я… э-э… приму посильное участие в этом деле.

— Не забудьте: у нас в распоряжении осталась неделя, — напомнила Юлия.

Я покинул кафешку почти сразу за Валерией. Сдержав обещание, я немедленно позвонил Таврову и рассказал о перспективной клиентке.

— Шантаж? — переспросил Тавров и я явственно представил, как он недовольно морщится: больше дел о шантаже Тавров не любил только дела о супружеских изменах.

— Зато платежеспособна, — подчеркнул я. — У нее одна серьга стоит больше, чем ваш автомобиль.

— Хорошо, давай завтра на двенадцать, — согласился Тавров. — И сам приезжай, раз ты ее бывшего мужа знал.

— Обязательно! — заверил я. Затем позвонил Валерии и сообщил о назначенной встрече.

— А вы человек дела, Владислав! — похвалила Валерия. — Извините, но не ожидала. Спасибо! Надеюсь, что вы и в дальнейшем будете так же энергичны.

Хм… Что она имела в виду? Ладно, там разберемся.

Честно говоря, дело было вовсе не в том, что я когда-то знал Диму Гардина. Я предпочел утаить от Валерии кое-какую информацию. Пока утаить, поскольку сам только что вспомнил он ней и хотел убедиться, что она действительно представляет хоть какую-то ценность.

Тавров на данный момент жил в Румынии, поэтому по сути дела, я должен ехать к нему. Взяв рейс, сегодня на 20:00, я стремительно покинул аэропорт. И зачем мне все это? Конечно, жалко Диму, а ради друга, я готов даже избавиться от надоедливого 'Гитлера'.

Пожалуй, единственное, на что у меня осталось время — так это собрать вещи.

В аэропорте было много народу. Все суетились, кто даже пил успокоительное. Видимо, сильно боится, что самолет упадет. Короче, я чувствовал себя как в муравейнике.

Димку Гардина я действительно знал со студенческих времен. Учились мы в разных институтах: я в Московском авиационном, а он в Физико-Техническом. Познакомились же мы в общежитии географического факультета Московского университета.

Дело в том, что обычные для студентов начала годов пьянки было удобнее проводить не в общаге альма-матер, а на нейтральной территории. Блюдущие нравственность студентов студенческие "оперативные отряды народной дружины" периодически проводили внезапные проверки в студенческих общежитиях и организаторам "пьянок", — под понятие которых подпадали любые мероприятия, во время которых на столе появлялась хоть одна бутылка вина, — грозило серьезное наказание: от строгого выговора с занесением в учетную карточку комсомольца до отчисления института.

Но это касалось только "своих" студентов. Если сотрудники оперотряда, к примеру, обнаруживали в туалете общаги вдребадан пьяного студента, то первым делом проверяли его студенческий билет. В случае, если это оказывался студент другого учебного заведения, то его оставляли там, где нашли: с такой находкой хлопот больше, поскольку надо вызывать наряд милиции, который и оформит официальный протокол о "нарушении общественного порядка".

А кому нужна лишняя морока? Куда как проще со "своими": изымаешь студенческий билет, передаешь с сопроводительным письмом в деканат и получаешь заслуженную благодарность от комитета комсомола института, а самое главное — прошение о преимущественном назначении стипендии или, в случае необходимости, прошение о продлении сессии. Озабоченное воспитанием студенчества руководство учебного заведения неизменно положительно реагировало на такие бумаги, так что рвение комсомольских оперативников было вполне понятно. Но "чужие" студенты руководство не интересовали и потому для увеселений общаги чужого института были куда как безопаснее. Именно по этой причине и сошлись наши с Гардиным пути-дорожки в общаге МГУ.

Как сейчас помню: это был день рождения приятеля, студента МГУ. Примерно через полчаса после начала мероприятия нагрянул оперотряд, конфисковал почти все спиртное, после чего с чувством выполненного долга оперативники удалились, уводя с собой виновника торжества как "организатора пьянки" и унося пару первокурсников, успевших за полчаса "наотмечаться" до полного бесчувствия. Остальные разбежались как тараканы и в резко опустевшей комнате остались только я со своими однокурсниками Андрюхой и Мишкой, малознакомый тогда еще Димка Гардин и развеселая девица, успевшая спрятать под собственной юбкой от бдительных оперативников непочатую бутылку водки.

Мы распили водку в такой компании — благо закуски осталось достаточно — после чего отправили порядком захмелевшую девицу в женскую половину общежития в сопровождении Димы.

Димка получил строгий наказ: вернуться вместе с симпатичными, веселыми и бодрыми девушками для продолжения банкета, благо Андрюха специально для этого предусмотрительно приобрел в ближайшем универсаме большую бутылку божественного югославского шерри-бренди "Мараска". Стоила бутылка емкостью ноль семь десятых литра аж двенадцать рублей пятьдесят копеек. К слову, этот напиток до сих пор продается в Хорватии и Черногории. Не скажу за Хорватию, но сейчас в Черногории указанная продукция из славного хорватского города Задар стоит около двенадцати евро — отсюда любопытствующие могут вычислить реальный курс советского рубля начала восьмидесятых годов двадцатого века.