Чтение онлайн

Когда Людвиг приступил к салату, за соседний столик села шумная компания молодых людей: двое рослых, по-спортивному подтянутых парней и три девушки. Все были одеты в спортивные брюки и яркие свитера. Людвиг предположил, что компания вернулась с лыжной прогулки. Хотя они свободно болтали по-немецки, он определил, что парни говорят с заметным акцентом.

«Похожи на финнов», – машинально отметил Людвиг и стал пристально изучать девушек. Одна была русоволосая хорошенькая полячка, которая активно мешала немецкие слова с польскими, и часто выражая удивление, вскрикивала: «О, матка бозка»!

Две других девушки были немками: одна обладала рыжими волосами, которые выбивались из-под лыжной шапочки, мощной челюстью и костлявой фигурой. Вторая была коротко стриженной крашеной брюнеткой со смазливой мордашкой и голубыми широко открытыми глазками. Людвиг мысленно примерил на брюнетку парик с двумя золотистыми косами – получалась классическая валькирия. У валькирии под свитером угадывалась большая спелая грудь. Длинными ухоженными пальцами она задумчиво крутила на столе высокий бокал со светлым пивом и украдкой бросала заинтересованные взгляды в сторону Людвига. Людвиг знал, что выглядит моложе своих пятидесяти лет: высокий, импозантный, с лёгкой сединой на висках, он нравился женщинам.

– Почему бы не позволить себе маленькое любовное приключение? – задался вопросом Людвиг, продолжая с удовольствием разглядывать девушку. Она уловила его взгляд, и когда её знакомые собрались покинуть ресторан, она осталась.

– Бай! Бай! – приятным голосом произнесла брюнетка и сделала друзьям прощальный жест ладошкой.

Пару минут Людвиг выжидал, потом, поднявшись из-за столика, подошёл к девушке.

– Простите, фройлен, мою бесцеремонность, но одиночество – не самый лучший подарок на рождество! Позвольте мне скрасить Вам сегодняшний вечер и пригласить Вас за мой столик, – произнёс Людвиг, глядя в её голубые глаза.

– Очень благородно с Вашей стороны, но мне почему-то кажется, что дело не во мне, Вы сами пытаетесь избежать одиночества! – засмеялась она, и, заметив его минутное замешательство, добавила: – Впрочем, я не возражаю!

После первого бокала вина выяснилось, что валькирию зовут Мартой. У Марты оказался весёлый нрав и приятная располагающая улыбка. Людвиг заказал бутылку настоящего мозельского: очень дорогое и столь же приятное на вкус вино.

Они чудесно провели время. Марта много смеялась, показывая идеально ровные зубки, а когда время перевалило за полночь, и Людвиг предложил продолжить вечер у него в номере, легко согласилась. Когда они поднимались по лестнице, Марта напустив на себя ужасно серьёзный вид, спросила:

– Надеюсь, Людвиг, кровать в твоём номере не скрепит? Иначе мы доставим беспокойство другим постояльцам, и они могут заявить на нас в полицию! Он смутился и хотел что-то ответить, но Марта показывая на него пальцем и давясь от смеха, произнесла: – Видел бы ты сейчас своё лицо!

Кровать в номере не скрипела, и они без устали, с каким-то непонятным остервенением, занимались любовью до самого рассвета. Позже, вспоминая эту рождественскую ночь, Людвиг понял: они спасались от одиночества.

Они были вместе, но каждый спасал себя сам.

Президент Российской Федерации Захар Харьковский был не в духе. Внешне он оставался таким же, как всегда – решительным и целеустремлённым. От любимых «водолазки» и «ветровки» пришлось отказаться. Сейчас Харьковский был одет в тёмно-серый костюм из тонкой английской шерсти, серый однотонный галстук и белоснежную рубашку. Но раздражал президента не тугой воротничок рубашки – он не обращал внимания на такие мелочи, – раздражала неопределённость. Захар машинально поправил галстук и взглянул на сидящего напротив Виталия Харченко. Харченко был представителем Президента по Приволжскому округу. До назначения на высокую должность Харченко занимал место прокурора г. Волжанска, где проявил себя как неутомимый борец с коррупцией и милицейским «беспределом».

«Вылитый гоголевский Пацюк! Вареников только не хватает», – подумал про себя Харьковский, глядя на потеющего от нервного напряжения Харченко.

Крупное тело Харченко с трудом помещалось в кресле, от чего он страдал, но не показывал вида. Разговор шёл о трагической гибели президента Приволжской Тарской республики. Нельзя сказать, что регион был проблемным, но после гибели Хайруллина в республике началось политическое брожение. Внеочередные президентские выборы должны были состояться через месяц, но уже сейчас в республике заваривалась нешуточная «каша»: активизировались националисты, опять замелькали в прессе и на телеэкране лозунги о создании Мусульманской Тарской республики. Ситуация осложнялась тем, что националисты вошли в сговор с местным криминалом. Председатель ФСБ докладывал, что интерес к тарской нефти проявили не только казань-градские авторитеты, но и преступные сообщества Самары, Уфы и Петербурга.

Опасней всего были питерские. Почуяв запах больших денег, они играли по-крупному. Питерским не нужна была доля, питерским нужно было всё! Поэтому после жарких политических баталий, сопровождавшихся активным переделом собственности города на Неве, оставшиеся в живых деловые люди Питера решили на предстоящих президентских выборах выступать единым политическим блоком, для чего выдвинули единого кандидата, а чтобы не провоцировать новых «разборок», было решено фамилию кандидата до определённого времени держать в секрете.

– Виталий Андреевич! – обратился Харьковский к Харченко и тем самым прервал затянувшуюся в беседе паузу, – Генеральная прокуратура, разумеется, взяла под свой контроль расследование обстоятельств трагической гибели президента Тарской республики, но и Вы, как представитель Президента, как опытнейший юрист, не должны самоустраняться. Не забывайте, Вам дано право курировать правоохранительные органы, так что держите руку на пульсе расследования. О результатах расследования докладывать мне лично каждую неделю.

Харченко шумно выдохнул, так что зашевелились лежавшие на столе бумаги и, проглотив стоявший в горле ком, быстро закивал головой.

– Кроме того, я хотел бы обратить Ваше внимание, Виталий Андреевич, на сложную политическую обстановку в республике. Скоро президентские выборы, и, как Вы понимаете, мне небезразлично, кто придёт к власти. Возможно, у Вас есть на примете достойный кандидат?

– Да, господин Президент! Есть! – Харченко проглотил накопившуюся от волнения слюну и добавил: – Воронцов Пётр Никодимович, опытный руководитель, рачительный хозяйственник, в прошлом заместитель министра по нефти, то есть по газу, вернее, по нефтегазу, – и окончательно запутавшись, умолк.

– Воронцов, Воронцов.… Это который Воронцов? Не тот ли, что в Думе, во фракции коммунистов?

– Он самый! – обрадовано закивал головой Харченко.

– Помилуйте, Виталий Андреевич! Зачем нам коммунист в президентском кресле? Через год вся республика будет «красной»! Вы этого хотите?

– Нет! Нет, господин президент! Воронцов не закоренелый коммунист. Его «конёк» хозяйственная деятельность, а что касается коммунистов, так фракцию особо не выбирают! Предложили, он и согласился, а так он человек порядочный!