Чтение онлайн

— Но это не смерть. Ни одного умершего пока нет.

— Всего три дня с начала эпидемии.

— Надежда умирает последней.

— Я слышал про твою маму.

Пауза.

— И про жену слышал.

— Подумаешь.

— Тим, прости ее — и тебе станет легче.

— Я это уже второй раз слышу за текущие сутки. Черт, мне уже легче! никто денег не требует.

— Не поминай этого, пожалуйста. Ну, этого, которого ты только что помянул.

— Юрка, да прекрати ты помирать, все обойдется, вот увидишь.

— Тим, а ведь я все-таки проскочил тогда через огненный сектор.

— Что?!

— Я вменяем, не смотри на меня так. Все ребята повернули, когда давить начало, а я решил: будь что будет. Думал, помру. Выжил. И проскочил туда.

— Что там?

— Там — рай.

— То есть?

— Там — зеленые, нетронутые леса. Птицы. Озеро. Я низко висел, даже зверей видел. Только людей нет. Ни людей, ни домов, ни полей засеянных… Эдем.

— Ты не садился?

— Хотел сесть. Меня не пустили.

— Кто? Отец?

— Да нет, ну что ты. Связь оборвалась сра. зу, как исчезло давление. Просто не смог сесть. Такое чувство, что кор…пус в тину уходит, чем глубже — тем гуще тина, пока совсем не… встал. А вверх — как поплавок вы…скочил. Мог лететь дальше. Вернулся.

— Почему?

— Страшно стало., нет, не то слово. Не страшно. Стыдно — так… точнее.

— Стыдно?

— Да. Знаешь, Тим, Апокалипсис сли…шком мягко написан. Пощадил Иоанн наше человеческое самолюбие. Мы — не грешники и пра…ведники. Мы — глисты в ее теле. Она… лечится, Тим.

— Обратно-то как летел?

— Идеально. Никакого да…вления, как будто что-то сзади под…талкивало.

— Тебе тяжело говорить.

— Снача…ла ничего. Те., перь устал.

— Тебе плохо?

— Мне… лучше.

— Юрка, не смей, не умирай!!!

Юра открыл глаза, вдохнул:

— Это — не смерть. Ты… сам сказал. Мне действи…тельно хорошо.

Тим прикоснулся к жесткому деревянному плечу пилота.

— Тим! Горя…чо, — вздрогнул Юра.

— Извини. Юрка, держись!

— Вызови машину… когда… все.

— Нет, Юрка, нет, а я как же… да что же вы все!

Человек — нет, мумия человека — молчала. Тим плакал.

Слезы шипели и испарялись на щеках, оставляя белые полоски соли, которые очень быстро становились бурыми…

Команда приехала через двадцать минут.

— Я тоже поеду. С вами. В клинику.

— Нельзя, заразитесь.

— Я был в контакте с ним, а до этого — с матерью, она тоже болеет. Я надену комбез, как у вас, и намордник. Пожалуйста.

— Неважно выглядите. У вас температуры нет?

— У меня градусника нет.

— Поехали.

Звонок.

— Тим? Наконец-то я тебя нашла!

— Светик? Как ты?

— Опять на берегу.

— Вы едете или нет? — поинтересовался санитар.

— Сейчас, минуточку! — пробормотал Тим, прикрывая трубку ладонью. — Пожалуйста, сестренка звонит, она — с шельфа, я, может быть, слышу ее последний раз!

— Давайте быстро.

— Светик, родная, как ты?

— Уже нормально, у нас лучше. Юрке привет!

— Передам… как вы размещаетесь там?

— Как придется. В моем номере пять человек живут, и еще подселять будут! Ничего, зато вода остановилась!

— Слава Богу. Тебя хорошо слышно.

— Еще бы! Одна из лучших линий в Европе Все рухнет, а она останется. Тим, как мама?

— Ей лучше. Диагноз не подтвердился.

— Отец?

— Заработал еще звездочек, и я — тоже.

— Все геройствуешь?

— А то!

— Мальчишка. Тим, а у нас, похоже, война кончилась.

— Да ну?

— То есть, пока. Они больше не нападают, они ведут себя как раньше, как было до городов на шельфе, вылавливают утопающих, провожают суда. Очень своевременно, спутниковой навигации-то нет, всё по старинке.

— Чего это они?

— Да кто ж их знает… может, мы когда-нибудь поймем друг друга. Транспланты уже, кажется, начинают их понимать… Тим!

— Да?

— Самое главное: мне разрешили трансплантацию.

— Ух ты. А медкомиссия?

— Они разработали новый курс адаптации, более долгий, зато — щадящий. Трансплантов не хватает, население разрослось, а кормить некому, — Светланка засмеялась. — И возрастной ценз, кстати, подняли до тридцати пяти лет. Может, ты?

— Что? Да ну, что ты. — При мысли о воде Тиму стало нехорошо. — А кто ж тут гасить все будет?

— Маньяк ты, Тимка.

— Ну… так получилось. Я рад за тебя, сестренка. У тебя все будет хорошо, обязательно!

— Я знаю. Вот только вас не хватает.

— Увидимся еще, Светка!

— У меня связь кончается, Тимка, всем привет! Папе, маме, Юрке…

— Обязательно. Будь счастлива!..

Отбой.

— Идем? — спросил санитар.

— Идем. Спасибо.

«Юрка, Юрка, ты слышишь? Вода совсем не белая, она синяя, вода, она сине-зеленая, слышишь, Юрка? Все будет хорошо…»

Клиника находилась в процессе эвакуации с двадцатого этажа на тридцать восьмой. Новых пациентов распределяли медленно; на эстакаде, на подъезде к больничным воротам, скопилось не меньше сотни машин.

— Дохтур, дурацкий вопрос, только не бейте: покурить у вас тут можно?

Санитар глянул на Тима каменными глазами безликого (из-за повязки) идола.

— Здесь — нет. Пробирайтесь к краю эстакады. Полчаса уж точно простоим.

…Сердце привычно ухнуло куда-то, Тим отступил от края и уселся на прохладный асфальт. Слева от него, облокотившись на поручни, негромко разговаривали двое ребят в медицинских комбинезонах.