Чтение онлайн

— Играем, — вдруг сказал линерс. — Один пистолет против трёх часов отсрочки.

Мысли крутились в голове с бешеной скоростью и меня «заклинило»: один пистолет против трёх часов отсрочки. Один против трёх. Один против трёх. Десять секунд.

Один против трёх! Я хлопнул себя по лбу, схватил листок и карандаш, швырнул их линерсу:

— Единицу раздели на тройку, и запиши подробный результат в виде человеческой десятичной дроби!

Линерс взял лист и карандаш. Быстро нарисовал ноль, запятую, тройку, тройку, тройку…

Его рука мерно повторяла одно и то же движение.

Я медленно сполз на кресло и услышал в тишине громкий стук своего сердца:

«Три, два один…» Перед глазами поплыли синие круги. Я вдруг так явственно ощутил себя на берегу моря. Услышал шум воли, почувствовал запах водорослей и вкус солёных брызг на губах… Усилием воли мне удалось вернуть себя в действительность. Как тихо. Неужели, я ещё жив?

Линерс продолжал выводить тройки, и я дрожащими руками достал из стола пачку листов бумаги. Разложив их в ряд до конца стола, я встал за спиной у линерса и сказал по слогам, смакуя слово, как собака сахарную косточку:

— При-мер-но. Вот чего не хватает вашей точности!

Посмотрел на часы, светящиеся уютным красным огоньком, и выдохнул: 21.05. Извлёк пульт и возобновил очистку корабля.

В каюту ворвались капитан, ребята и Маша, которая сразу кинулась ко мне.

— Ликвидируем его, как только концентрация пыльцы упадёт до безопасного минимума, — сказал кэп.

— Что ты с ним сделал? — засмеялась Маша.

Я посмотрел на линерса:

— Он не сдал зачёт по математике. Учится округлять.

— Поедем на море? — вдруг спросила она.

— Ты просто читаешь мои мысли. Ничего не хочу сейчас больше, чем созерцать милый сердцу хаос.

На выходе из каюты я обернулся и в последний раз посмотрел на линерса. Почему-то мне стало его немного жаль. Математика в больших количествах до добра не доводит. Даже самая простая. ТМ

Что-то заслоняло свет нескольких звёзд, нарушая привычную картину, по курсу.

Я выделил на экране проблемный сектор, увеличил.

По всем признакам, судно, идущее с погашенными огнями, с неработающим двигателем. Излучение минимально возможное для корабля среднего тоннажа.

Он дрейфовал, не совершая активных манёвров.

— В справочнике таких нет, — сказал Димыч Логов, мой напарник.

— Вызовем патруль ВКС? — спросил я. — На запросы не отвечает. Вероятно — чужой.

— Много ты видел чужих? Может, он просто очень старый… Надо сначала попасть туда. Вдруг ничего серьёзного? Шум зря поднимем — засмеют.

— Кто выйдет наружу?

— Дежурный сейчас ты. Значит, твоё место в рубке. Я выйду. Контролируй, прикрывай.

Логов двинул в ангар, там находился модуль.

Облачаясь в скафандр, он напевал какую-то чушь, я слышал по трансляции. Потом, в скафандре, появился на мониторе.

Заняв место и пристегнувшись, ввёл информационный картридж в гнездо. Включил зажигание.

В другом «окне» было хорошо видно, как магнитный эскалатор продвинул судёнышко по направляющим.

Пропел зуммер готовности. Раскрылась выпускная диафрагма.

Напарник шевельнул рукой в перчатке:

— Вернусь к обеду!

Катапульта швырнула модуль за борт, в открывшийся проём — в холодное сияние звёзд; я почувствовал, как под ногами дрогнула палуба.

Вылетев, модуль сориентировался. Выполнил совершенно излишнюю «бочку». И прибавил скорость.

Юркая машина, яблочное зёрнышко, устремилась навстречу кораблю.

В Службе я работал второй год. Задача — следить за чистотой космической трассы, мусор убирать, как природный, так и техногенный.

Кораблей, дрейфующих без огней, с молчащими двигателями ориентации, пока на своём участке не встречал.

Было тревожно.

— Подхожу, — доложил мне Димыч.

Он потянул ручку на себя, уменьшая тягу.

Осторожно приблизился, уравнял скорость.

Модуль раз в сто меньше корабля. Совершал эволюции ваше судна — осматривал со всех сторон.

Отливающий синевой шар, с зализанными выступами трёх мощных дюз. Больше никаких внешних элементов, включая антенны.

Старым корабль не казался. Хотя в космосе, в относительно чистом вакууме, физические процессы идут не как на Земле, в кислородной атмосфере. Смущало также отсутствие следов от микрометеоритных ударов.

В общем, на взгляд судить было трудно. Логов бормотал, комментируя:

— Стыковочный узел непонятный. Даже не знаю… Резать не хочется.

Резать — долго и муторно. Я бы тоже предпочёл другое решение.

— Пространство не имеет границ, — пробормотал напарник.

— Что?.. — переспросил я.

— Просто в голову пришло. Должно быть, нервное.

Тут я заметил — в синеватом борту открылось нечто вроде люка-мембраны. Оттуда шёл свет.

— Ты видишь? — крикнул я, не сдержавшись.

Логов не отвечал секунд десять. Я нетерпеливо окликнул:

— Димыч!

— Люк вижу. Пристыковаться нельзя. Пойду сам.

Похолодало, оттого, что по спине у меня стройными колоннами дефилировали мурашки.

— Не спеши, — произнёс я. — Не будем горячку пороть.

— Никто горячку не порет.

— Давай отложим.

— Кто старший в экипаже?

— Ты.

— Я решил войти. И войду.

Он всегда был склонен к авантюрам, выходящим за рамки Службы. Он мечтал о дальней разведке. Я тоже — мечтал. Но я реалист. Кому-то надо и трассу чистить. Серебристая фигурка, покинув шлюз модуля, направилась к люку-мембране. Выдавал импульсы ранцевый двигатель. Свой полёт напарник корректировал ракетным пистолетом.

Я держал люк на лазерном прицеле.

Это прикрытие утратило смысл, когда Логов ступил на борт и люк сомкнулся. Теперь я видел лишь то, что показывала встроенная камера скафандра.

Вместительный шлюз. Стены матовые, скруглённые углы. Мягкое освещение, сверху.

Напарник стоял на полу. Значит, работает корабельная гравитация.

А наши сканеры не ловили никакой заметной активности, в том числе — энергетической. Хорошее экранирование. Струи пара. В камеру начала поступать дыхательная смесь. Выравнивалось давление.