Чтение онлайн

Клиент прибавил газу. Я сразу же отстал.

Хорт Дагер прокатился до кормы, наверное, метров сто пятьдесят, двести. Развернулся, подъехал. И снова — к корме.

Сделал два круга.

— Не устали? — спросил я.

— Нет… Чувствую себя нормально. Всё как прежде, вы понимаете?

— Конечно, понимаю.

— Не обижайтесь.

Клиент прибавил газу. Двигатель затрещал громче.

Я поморщился. Как бы не пожаловались какие-нибудь дамочки на шум, ночью, когда все порядочные люди спят.

Вновь машина устремилась к корме, набирая скорость, более высокую, чем прежде.

Это меня встревожило. Я нахмурился. Ещё не справится, врежется в ограждение…

Потом я с удивлением замер.

Над крышей трицикла поднялось что-то, вроде коротких вёсел, и назад поползла тыльная часть корпуса. Неужели агрегат разваливается на глазах, от вибрации? Нет, конечно.

Вёсла превратились в винт, как у вертолёта Сзади оформился киль, двухвостка Складной винт распрямился, на подставке в виде прямоугольной скобы. Закрутился.

И толкающий винт тоже начал вращаться.

Метров через пятьдесят трицикл оторвал колёса от палубы.

Скользнул поверх ограждения. Кренясь на нос, канул в темноту.

Какое-то время я слышал рокот мотора, слабеющий, удаляющийся. Постепенно он затих.

Я подумал, клиент вернётся. Полетает и вернётся…

Но с каждой минутой надежды мои таяли.

Вспомнился телефонный разговор, так встревоживший Дагера.

Он ведь ждал каких-то неприятностей. Чего-то опасался. Вот и приготовился к ним. Вот и принял свои меры.

Чёрт… Улетел…

Что я скажу начальству?

Хоть заплатил вперёд. Документы все подписал. Не жулик.

Утром на палубу сел чёрный вертолёт. Из него, придерживая шляпы, вышли пятеро высоких мужчин в длинных плащах и молча направились в административную часть клиники.

От гостей за версту разило официальными структурами.

Вскоре меня вызвали.

Ожидая в приёмной директора, я слышал из-за двери обрывки разговора. Гости чего-то настойчиво требовали. Наш директор напирал на то, что клиника — частная собственность, частная, суверенная территория, вне юрисдикции какого-либо государства.

Ему вторили два штатных юриста. Секретарша, навострив ушки, внимательно слушала, её роскошный бюст ходил волнами.

Наконец, в кабинет затребовали невольного соучастника.

Я вошёл, стараясь не смотреть на строгих мужчин, казавшихся одинаковыми.

Гости бросали строгие, даже грозные взгляды, но я гораздо больше опасался директора.

Вздохнув, он потёр лысину и распорядился, не поднимая глаз:

— Ответьте, пожалуйста, на вопросы, которые вам зададут господа. Их вопросы касались моего телефона. А также номера, по которому я вчера звонил. Якобы.

Врать не пришлось. Я всё подробно им выложил.

— Почему вы предоставили этому человеку свой телефон? — грозно спросили меня.

— Элементарная вежливость, пустяковая услуга. Разве я совершил преступление? Человек перенёс тяжёлую операцию. Как не сочувствовать? И к тому же я медик, обязан помогать.

Ответом было грозное сопение. Директор вздохнул:

— Расскажите господам о происшествии с трициклом. Всё, без утайки.

Моё повествование, разумеется, было взвешенным, предельно осторожным. Гости вновь стали задавать каверзные вопросы, так, словно вознамерились уличить меня в государственной измене. Раза два или три наши юристы вскрикивали:

— Протестую!

Как на судебном заседании.

Говоря о бегстве клиента, я по ходу прикидывал, что мне официальные структуры могут инкриминировать. Получалось — ничего.

Это понимали и гости.

Скрипя зубами, гости велели помалкивать обо всём, что обсуждалось в кабинете.

На большее у них полномочий не было. Директору, хоть и не сразу, удалось гостей выпроводить.

Он сделал уступку, разрешил им забрать ящик из чёрного пластика. Выделил грузчиков.

Хмурые гости убрались.

Какое-то время я думал, взгреет директор.

Обошлось.

Вольно или невольно, я способствовал тому, что нашего странного клиента не оказалось на борту, когда за ним явились. Для репутации клиники было бы гораздо хуже, если бы они застали его здесь.

А прибыли гости после телефонного звонка. Те, кто был заинтересован в поимке Дагера, выяснили, чей телефон использовался, где находится владелец. Это сегодня просто.

Клиент выдал себя. Должно быть, вариантов не имелось. Звонок был необходим.

Убедившись в реальной угрозе, покинул судно. Причём, оригинальным способом…

Вряд ли Дагер — сбежавший преступник. Скорее он — сбежавший учёный, который хотел вырваться любой ценой.

И — вырвался.

Каково происхождение суммы, заплаченной клиентом, я не знаю.

Гости не заикнулись о деньгах. Значит, деньги законные, чистые.

Больше гостей волновало бегство учёного.

Дагер был нужен им, чего-то они добивались от него. А Дагер противился.

Наверное, работа связана с тем лазером, ставшим для него скальпелем.

Я вспомнил тонкий луч, белый, нестерпимо яркий.

Представил оружие, только большего размера, с громоздкой системой охлаждения.

В голове замелькали жуткие, но впечатляющие картины. Десятки, сотни таких устройств, закреплённых на лафетах, полосовали танки, здания, самолёты и вертолёты, кромсали живую плоть на куски. Вспыхивали деревья, плавились камни. Взрывались боеприпасы и горючее.

Ад кромешный.

Дагер не хотел создавать оружие, даже за большие деньга.

Его принуждали. Держали взаперти. Нацепили взрывоопасные браслеты, на руку и ногу.

Видимо, снять браслеты нельзя, видимо, настроено всё на биополе конкретного человека.

Почему на шею не надели?.. Чтобы голову не оторвало.

Должно быть, голова у Дагера ценная. Умная.

Сердце — храброе.

Не каждый решился бы на такое.

Зла на него я не держу. Он со мной, в общем, по-хорошему.

Сказал: «Не обижайтесь».

Не мерзавец.

Определённо. ТМ