Чтение онлайн

— Вот, каждый раз одно и тоже, — ворчал Сергей, пыхтя. — И чего тебе всё-таки надо, а? Все работают и работают спокойно. Без сбоев. Без нареканий. Один ты вечно у меня чудишь. И в прошлый раз. И в позапрошлый. Одно тебя оправдывает — всё у тебя в твоём хозяйстве идеально. Ну, ничего, я программу подновил, авось в следующий раз получится без сюрпризов.

Он подошёл ко мне и взял за руку.

— Может, это от одиночества, а? — спросил он участливо. — Сидишь ты тут совсем один, никого нет…

Сергей пошёл вперёд, ведя меня за собой. Я молча шагал следом. Попытался было вырваться и не смог. Даже просто пошевелиться, кроме как перебирать ногами, и то не получилось.

— Да-а, брат, — протянул Сергей. — Забрать бы тебя с собой да показать ребятам. Вот бы они обрадовались. Они такого в жизни не видели.

Он завёл меня внутрь и поставил спиной к стене.

— Всё удалю! Всё! Чтобы больше не чудил, — угрожающе сказал он, достал планшет и принялся стучать по экрану пальцами.

— Хотя, пожалуй, рыжую Людку я тебе оставлю, — пробормотал Сергей. — Да и всё остальное, наверное, тоже. Ты же у меня один такой. Без сбоев.

Он с размаху ткнул пальцем в свой экранчик, и на меня разом навалилась темнота.

Я открыл глаза и потянулся. Посмотрел на висящий на стене портрет.

Да-а, подумал я, в этот раз он получился совсем хорошо. Не то, что в предыдущие.

Сейчас совершу последний обход и завтра домой. Завтра прилетит Сергей, дай бог, привезёт мне замену. И улечу. Хватит уже, насиделся я тут. Ишь, чего придумали, человека одного оставлять на целый месяц в такой дыре. Планету караулить. Мне тут и делать особо нечего.

Тут и робот прекрасно справится. ТМ

Домашний любимец

Владимир МАРЫШЕВ

№ 13 (991) 2015

Эту планету они встретили, оставив за кормой половину пути. Настоящий подарок судьбы — с ярким светилом, идеальной силой тяжести, отличным воздухом. Наконец-то можно покинуть тесные отсеки звездолёта и размяться на просторе!

Они гонялись друг за другом среди нагретых солнцем камней, выписывали зигзаги, и каждое движение, каждый вдох дарили радость. Зильмун был взрослый, но, опьянённый открывшейся свободой, дурачился, словно детёныш. Порой, не рассчитав силы, он так наскакивал на госпожу, что опрокидывал её.

После очередного падения ей это надоело.

— Ну, держись! — нарочито грозно сказала она.

Все представители её цивилизации обладали индивидуальным хронополем. Возможно, когда-то оно помогало выживанию вида, но давно утратило эту роль и теперь применялось только для развлечений.

— Застынь! — приказала госпожа и, сжав хронополе в кинжальный луч, уколола им зильмуна. Тот немедленно опустился, прижал брюхо к камням и замер, как изваяние, погрузившись в стазис первого рода. Она полюбовалась своей работой, немного побродила по окрестностям, а вернувшись, повелела:

— Оживи!

Они продолжали резвиться, но зильмун ничего не помнил о наказании и спустя какое-то время вновь сбил хозяйку с ног. На этот раз она серьёзно ушиблась, а потому, поднявшись, была мрачнее тучи.

— Застынь! — выкрикнула госпожа и вторично заморозила зильмуна. Но перестаралась.

У хронополя есть критический уровень. Распалившись, хозяйка нечаянно превысила его, а потому ввергла домашнего любимца в стазис не первого, а второго рода. Стазис, который невозможно прервать извне, но когда-нибудь он прекратится сам собой. Только ждать этого придётся долго. Невыносимо долго. Тысячи лет… Поняв, что она натворила, госпожа замерла от ужаса. Попыталась вернуть зильмуна к жизни, сознавая при этом, что всё равно ничего не получится. Ничего и не получилось.

Затем подумалось: нельзя оставлять питомца на чужой планете, надо обязательно доставить его домой! Но главный корабельный компьютер убедил её, что брать на борт находящийся в стазисе объект слишком рискованно. Ведь наведённое хронополе, в отличие от скрытого в теле госпожи, способно расстроить работу приборов. Кто знает, чем это обернётся?

Присев рядом с зильмуном, его хозяйка долго выплакивала боль потери. А когда, наконец, поднялась, её глаза уже были сухими.

«Надо лететь, — решила она. — Это не первая моя утрата, переживу и её. Мы с тобой больше никогда не увидимся. Но однажды, спустя тысячелетия, ты проснёшься и начнёшь искать своё место в этом мире. От всего сердца желаю тебе найти его».

Туристы замерли. От гигантской статуи веяло несокрушимой мощью, но особенно завораживал взгляд, устремлённый в вечность.

— Итак, — гид величаво повёл рукой, — перед вами Большой Сфинкс. Его возраст — до сих пор загадка. Некоторые исследователи считают, что он не имеет отношения к пирамидам, поскольку был сооружён задолго до них. Так ли это, науке только предстоит…

Он не договорил.

Сфинкс зашевелился! Повернул голову в одну сторону, в другую, подобрал под себя лапы и вдруг поднялся во весь рост, нависнув над людьми. Рядом с ним они казались кучкой муравьёв. Туристы завопили и кинулись врассыпную. Однако ожившему зильмуну было не до них. Он тщательно разглядывал пирамиды, дышащую зноем пустыню и наступающие на неё кварталы Гизы. Госпожи нигде не было видно. Но она не могла бросить его, своего любимца, которого ещё детёнышем носила на руках. Это невозможно, немыслимо! Значит, случилось что-то страшное…

Зильмун поднял голову к небу и завыл. Его вой был полон такой беспредельной тоски, что казалось — пирамиды вот-вот затрясутся от горя и рассыплются, превратившись в груды щебня. Но пирамиды устояли. За тысячи лет они видели много трагедий и точно знали, что любая боль со временем проходит. Пройдёт и эта. ТМ

Cоюз

Валерий БОХОВ

№ 14 (992) 2015

Не успел Виктор Васильевич оторвать палец от кнопки звонка, как дверь распахнулась.

— Виктор Васильевич, как быстро Вас домчали!

— Да. Ян, здравствуй! Домчали на скорой, больница заинтересована, чтобы люди умирали дома. Чтобы на неё ни тень, ни даже полутень не падали.

— Ну, так уж и «умирали».

— Ян, занавес закрывается, на сей раз. Я сам это чувствую, да ещё разговор двух врачей услышал — месяц или полтора мне остаётся. Потом мой лечащий двумя мазками мне всё обрисовал. Да ты сам посуди — более полувека уж мы с тобой вместе. Работы, выставки, работы… Износился организм…