Чтение онлайн

И тут выступила, прижимавшая к груди раскрытую книгу Роза Сергеевна. Её глаза из-за очков и так всегда выглядели выпученными, а сейчас вообще превратились в грустные блюдца.

– Плохо жить без любви,- тоскливо пожаловалась она,- тягостно! Ведь зачем-то она была придумана? Не для поруганья ведь и боли?

Дамы возмущенно уставились на бедолагу. Каждая считала себя слишком умной для того, чтобы слушать странные откровения местной юродивой.

– В чем дело, Роза Сергеевна?
– удивленно вздернула брови наиболее добрая Клара Федоровна,- о какой любви вы нам вещаете?

– Обыкновенной любви! Жизнь кажется совершенно бессмысленной и пустой, если некого любить!

– Заведите себе котенка!
– надменно посоветовала Анна Дмитриевна, а потом с презрением добавила,- ах, я совсем забыла, что вам нечем будет кормить животное!

Уж на что я привыкла к их снобистским выходкам, и то меня покоробил царственный тон зажравшейся жены главврача районной больницы. Так нельзя себя вести по отношению к больному человеку!

Но Роза Сергеевна не среагировала на открытое хамство - углубленная в свои мысли, она его просто не заметила.

– На любви держится этот мир, только на любви! Она может всё, даже убить, но она и единственная, кто дает силы выжить!
– пробормотала бедная женщина, и, рассеянно прихватив матерчатую сумку с книгами, меланхолично убрела на улицу, под проливной дождь.

– Может, поговорить с мужем и пристроить её куда надо?
– осведомилась раздраженная Анна Дмитриевна у застывших в молчании дам.

Но те видимо пытались переварить, что им сказала обычно молчаливо сносящая любые издевки Роза Сергеевна, и тогда я решилась защитить бедолагу от угрозы сумасшедшего дома:

– Не надо её трогать! Она безобидная пожилая чудачка! Никому не мешает!

– Смотрите, мое дело - предложить! А-то как бы ни натворила дел эта ваша «безобидная чудачка»!

РАЕЧКА.

Первой заметила незнакомого парня возле Розы Сергеевны моя дочь.

– Недавно видела нашу Розочку под руку с каким-то «чмо»! Плелись под руку по набережной!

Мы сидели за ужином и пили чай - любимое время из перегруженного делами дня. Можно поболтать с дочкой, послушать про дела в школе и спорткомплексе, да и просто помолчать вдвоем! Блаженные минуты - я всегда старалась их как-то поуютнее обустроить. Припрятывала свою долю от тортов и печенья, а когда сборище не заседало, то покупала в магазине поштучно какие-нибудь конфетки, чтобы порадовать свое единственное сокровище. «Сокровище» их с аппетитом потребляло, не забывая делиться с крутящимся под ногами хитрым Мурзиком. Блажной кот обожал шоколадные конфеты. Видимо, сказывались пережитки помойного прошлого в окрестностях местной кондитерской.

– Ему нельзя сладкое!
– возмущалась я,- заболеет!

– Я чуть-чуть!
– оправдывалась дочь, - смотри, как он глядит на нас! Лапулечка!

– Избаловала ты его, вот и вьет из тебя веревки!

На «чмо» я тогда не среагировала в должной мере, потому что так называла моя дочь всех, кто не мог по фамилиям и именам назвать игроков НБА.

– Кто такой, не знаешь?

– Парень лет семнадцати! Такой невзрачный и блеклый, словно выцветшая на солнце прищепка! Никогда не видела его раньше!

Я удивилась. Вообще-то в нашем городке было всего три школы - две девятилетние, и одна средняя. Всех учеников старших классов даже я знала хотя бы в лицо, что уж говорить об Алке! Так откуда же среди учебного года в городе взялся незнакомый несовершеннолетний паренек?

– Мать,- перебила мои размышления дочь,- мне надо сдать в школу деньги!

У меня сразу же испортилось настроение, и мысли о спутнике Розы Сергеевны вылетели из головы. Школа повалила своими поборами! То на занавески, то на ремонт, то на подарки учителям, то на радиоаппаратуру - можно вообще кошелек не закрывать!

Нам с Алкой ещё повезло - её классная руководительница обладала плохой фантазией, и терпеть не могла иметь дела с чужими деньгами, а вот моя соседка Раечка Дружинина постоянно мне жалуется на учительницу старшего сына Луизу Карповну.

И, как будто подслушав мои мысли, соседка позвонила в дверь.

– Людмила, что ты думаешь по этому поводу?
– растерянно протянула она мне записку.

Раечка вышла замуж в пятнадцать лет по большому залету от взрослого дядечки, да ещё и прокурорского чина. Её прокурор крутился как уж, пытаясь представить дело так, что Раечка лично изнасиловала его, привязав в лесу к дереву, и будь той не пятнадцать, а допустим восемнадцать, кто знает, чем бы всё обернулось. И если его наивная жена этим россказням поверила, то Раин отец - тракторист местного колхоза пригрозил будущему зятю судом за растление несовершеннолетней.

– Я до Москвы дойду! И пусть Ельцин лично разбирается, кто из вас кого насиловал - ты, сорокалетний хряк или дурында Райка, у которой молоко на губах не обсохло! Может, тогда до президента дойдет, куда вы его ваучеры вкладываете?

Для сластолюбца в погонах оставалось только два варианта развития событий - или он едет за казенный счет осваивать места не столь отдаленные лет на десять, или разводится с женой и женится на Раечке.

Поставленная перед фактом мадам Дружинина раскинула мозгами и сообразила, что от зека мужа ей толку никакого, а разведенный может к ней через оное время вернуться. Да и сына студента кто-то должен в университете содержать. Прокурор же клялся, что любит только благоверную, и будет ей по гроб жизни верен, и что Раечка хитроумная интриганка, подосланная его врагами! И всё, в конце концов, устроилось - до открытого скандала дело доводить не стали, тихо и мирно разобравшись в семейном кругу.

Чтобы убедить родителей юной гетеры в искренности намерений новобрачного, Раечку поселили в прокурорской служебной квартире этажом ниже. Бывшая же жена ушла к своим родителям и принялась терпеливо ждать, когда соперница освободится от бремени.

Но новая мадам-прокурорша оказалась не лыком шита. Несмотря на юный возраст, она быстро смекнула, что жить в богатой квартире прокурора лучше, чем в родительской халупе на задворках города, где в двух комнатах теснились семь человек, ещё и деля жилплощадь с новорожденными телятами зимой и цыплятами летом. Поэтому когда бывшая прокурорша стала вопрошать экс-мужа, сколько же ещё ей жить вдали от любовно обустроенного гнездышка, то выяснилось, что едва разродившись, Раечка вновь забеременела. И хотя по закону она была досрочно признана дееспособной, нельзя было сбрасывать со счетов, что до её совершеннолетия оставалось ещё два года. Было и ещё кое-что!

– Ты бы Полина забыла о своем борове, - посоветовала экс-прокурорше ехидная баба Нюра,- это он тебе мозги за..., что любит и хочет развестись! А на самом-то деле, не успеет с работы прийти и начинает кровать скрипеть - не молоденький, а туда же! У меня давление и аритмия, а эти охламоны спать не дают, я уж и шваброй в потолок била, и Райку шалаву стыдила! А ей что - ... в глаза, все божья роса!

Бабе Нюре приходилось верить - она занимала жилплощадь в аккурат под прокурорскими апартаментами, и в таких делах разбиралась как никто. Будучи героиней ещё гражданской войны, она сопливой девчонкой воевала в армии Буденного. Злые языки толковали, что она обслуживала в обозе весь личный состав командования легендарного эскадрона, да и после революции продолжала победное шествие по кроватями партийного актива, долгое время сожительствуя с главой местного НКВД. Советская власть по достоинству оценила её заслуги, увешав иссохшую грудь орденами, дав персональную пенсию и четырехкомнатную квартиру. Девяностолетняя бабка курила Беломор, любила водочку и на давление жаловалась из кокетства.

Мадам Дружинина её откровениями пренебрегать не стала и возмущенно нажала на бывшего мужа. Тот уже дальше морочить ей голову не смог и вскоре подъехавший к дому грузовик увез из квартиры кое-что из мебели, ковры, да предмет особой любви обманутой Полины - ящики с хрусталем.

Раиса по исчезнувшему добру убиваться не стала и к восемнадцати годам родила своему законнику ещё одну девочку и теперь уже никто не смог бы её изгнать из прокурорского рая.

Семья прокурора была по всем меркам состоятельной, и понятно, что пронюхав об этом обстоятельстве, молоденькую женщину постоянно доставали с поборами сначала в детском саду, а потом и в школе. Причем её прокурора ничуть не боялись, зная, что сам он берет взятки, и не снившиеся нищим учителям!