Клуб Мертвых
Шрифт:
Оговорив это, отправимся на Жеврскую набережную, которая, как известно, тянется от моста Нотр-Дам до моста Шанжа. Там, на углу улицы Арси, в ветхом, полуразрушенном доме жили некоторые из героев нашего рассказа. В мансарде третьего и последнего этажа, как раз под самой крышей, стояли на коленях Мюфлие, Кониглю и Малуан. Что могли они делать в таком положении? Может быть, молились о своих грехах?
Не совсем. Между ними на полу лежал мешок, и их руки, вместо того, чтобы быть поднятыми к небу, очень деятельно рылись в названном мешке, из которого они вынимали такие разнообразные предметы, как, например, старые сапоги со стоптанными каблуками, потом ручка от зонтика, какие-то тряпки… Но они продолжали искать, и мешок казался неисчерпаемым.
Вдруг из трех глоток раздалось три радостных крика, и все трое наклонились так поспешно, что звонко стукнулись лбами…
Не обращая внимания на этот инцидент, они в то же мгновение выпрямились…
— Серебряный подсвечник! — вскричал Мюфлие.
— Мельхиоровая тарелка, — объявил Кониглю.
— Медная кастрюля! — сказал Малуан.
— Это все?
— Все!
— Ба! Из-за этого не стоило возиться с этим дураком, — сказал Малуан, у которого было чувствительное сердце.
— Этот человек был виновен, — торжественным тоном возразил Мюфлие, — и его наказание вполне справедливо. Как! Мы мирно и спокойно выходим из «Зеленого Медведя», как честные люди, идем по набережной, мечтая о будущем… как вдруг неожиданно замечаем человека, который зачем-то крадется вдоль стены…
— У него был очень странный вид, — перебил Кониглю.
— Даже больше, — продолжал Мюфлие, — у него был мешок!
— Был! — хихикнул Малуан.
— Довольно, — сказал Мюфлие, — смаковать этот дурацкий эпизод, в результате которого мы обзавелись какой-то жалкой рухлядью! Тихо! У меня есть предложение! Я уже давно не завтракал по-человечески…
— Я тоже! — заявил Кониглю.
— Не перебивайте меня! Так вот, если вы не возражаете против моего предложения позавтракать, то Малуан отправится к старьевщику и спустит подсвечник, блюдо и кастрюлю, и тогда можно будет славно покутить!
— Браво! — закричали двое остальных.
— Я готов! — прибавил Малуан.
— Иди же скорей, мы тебя ждем с нетерпением!
Малуан, не заставляя себя просить, исчез, спрятав под своей ободранной блузой добычу, полученную во время ночного похождения.
Кониглю и Мюфлие остались вдвоем.
Кажется, при Малуане они кое-что умалчивали, так как сейчас же после его ухода переглянулись и оба произнесли: «Ну что?»
— Ну, Кониглю, — продолжал Мюфлие, — что ты думаешь о Биско?
— У него тяжелая рука.
— Да, он нас лихо разнял. Но не в этом дело. Лишний удар кулака ничего не значит!… Но дело… веришь ли ты?
— Гм! Гм!…
— Он много обещает…
— Только исполнит ли?
— Мне что-то не верится…
— И мне тоже… Я говорю, что в глубине души он плюет на нас и вертит нами как угодно для своей выгоды!
— Поглядывая за ним, я двадцать раз видел, как он входил к одному банкиру.
— Через подъезд?
— Да.
— И в своем обычном костюме?
— Да!
— И долго он там оставался?
— Любопытнее всего то, что я никогда не видал его выходящим!
— Верно, есть два выхода…
— Малуан караулил у другого!
— Черт возьми… А как зовут того, к кому он ходит?
— Манкаль.
— Не слыхал… Во всяком случае это доказывает, что Биско забывает о долге доброго Волка и кидается в финансовые операции… и вообще забывает нас…
— Но, возможно,— заметил Кониглю, — что он таким образом готовит для нас большое дело…
— Очень может быть! Во всяком случае… что ты думаешь?
— Надо не дремать…
— Именно… Видишь ли ты, когда начальник чересчур честолюбив, а подчиненные надоедают ему, то легко можно от них избавиться, послав маленький донос «рыжей»…
— Однако я не думаю, чтобы Биско…
— Он способен на все! — перебил Мюфлие. — Но, как ты сказал, мы не будем дремать, и в случае опасности…
Они обменялись достаточно красноречивым взглядом.
В эту самую минуту дверь отворилась и вошел Малуан.
— Где ты пропадаешь?
— Разве Блазиаса не было дома?
Эти два вопроса были заданы одновременно.
Ничего не отвечая, Малуан тщательно запер дверь и, подойдя к товарищам, таинственно сказал:
— У меня есть желтяки!
— Браво!
— Ш-ш… — сказал Малуан. — Но есть и другое…
— Что такое?
— Я не знаю, может ли это пригодиться… но Мюфлие так хитер… Может быть, он разгадает…
Мюфлие с достоинством выпрямился.
— Говори, мой милый, — покровительственным тоном сказал он, — ты заставишь меня сгореть от нетерпения!
— Ну, вот что! — продолжал Малуан. — Я шел к Блазиасу и хотел прямо войти к нему, как вдруг стукнулся носом…
— Что?
— Лавочка была заперта!… Тогда я сказал себе, что это неестественно, а так как я постоянно хожу к старику, то и поступил, как обычно…
— Что ты хочешь сказать?…
— Я изучил все уголки его дома. Старик, может быть, не знает, что за домом во дворе есть сарай… совсем темный… куда бросают всякую дрянь… и в стене отверстие… а за отверстием — другая стена комнаты старика, и в этой стене другое отверстие, через которое можно заглянуть к нему…
— Черт побери! — сказал Мюфлие. — Ты молодец!…
— Благодарю, патрон! — сказал Малуан. — Итак, я сказал себе: или он там, или его там нет; если его там нет, то я ничего не увижу…
— Очень логично!
— Я отправился в сарай и стал глядеть в эти отверстия.
— И тогда?
— Знаете ли вы, что я увидел?
— Нет, потому что ты еще не сказал этого!
— Так вот, Блазиас, которого я видел только со спины, стоял, наклонившись над…
Малуан остановился и огляделся кругом, как бы боясь быть услышанным.