Чтение онлайн

Дом был окружен деревянным штакетником, на заборе висел почтовый ящик с сигнальным флажком: почтальон поднимает флажок, и обитатели дома, выглянув из окошка, знают — письмо, нам пришло письмо! На калитке была прибита идиллическая декоративная тарелка: улыбающееся солнышко с надписью «Добро пожаловать в наш дом»; из клумбы торчала еще одна табличка: «Остерегайся, всяк сюда входящий, — вам не захочется уходить!». Пошло до невозможности, подумала Руби, но мило, очень-очень славно, почти так же, как щебет Розалии по телефону.

Руби сделала глубокий вдох, перешла улицу и приблизилась к калитке. Вдруг дверь белого домика открылась, на пороге появилась женщина примерно одного возраста с Руби, может, чуть старше, в руке она держала садовые ножницы. Руби застыла на месте. Поначалу женщина не заметила ее. Напевая что-то вполголоса, она легко двигалась от клумбы к клумбе и щелкала ножницами над своей геранью, словно изображая картину мирной жизни в прологе к балету о садоводстве. Наконец она повернулась и взглянула на Руби.

— Хелло, я здесь, — крикнула Розалия и энергично замахала руками.

Руби вышла из тени дерева. Розалия Баркер уже трусила по дорожке ей навстречу, стягивая на ходу рабочие перчатки.

— Вы Руби? — спросила она.

Руби кивнула.

Розалия обеими руками схватила дрожащие пальцы Руби и с чувством пожала ей руку.

— Здравствуйте! Как добрались? — Она улыбалась так широко, словно с первого взгляда узнала в незнакомке родственницу. — Я так рада, наконец-то мы познакомились. Проходите, проходите. Я как раз подравнивала цветы к вашему приезду. Терпеть не могу, когда на растениях болтаются сухие листья, — пояснила Розалия. — Это так неопрятно, вы не находите? Руби, а вы любите садовничать?

— У меня нет сада, — сказала Руби.

— Ах, какая жалость! — воскликнула Розалия. — Муж всегда говорил, что у вас, британцев, лучшие сады в мире. Все остальное довольно убого, но сады просто великолепны!

— Наверное, так оно и есть, — дипломатично согласилась Руби.

— Мне бы очень хотелось побывать в Англии, — доверительно сообщила Розалия, — но Натаниел категорически отказывается возвращаться в страну.

— Жаль.

— Ничего, я его уломаю, — заверила Розалия. — Вы и глазом моргнуть не успеете, а мы уже тут как тут — нагрянули с визитом. Ах, что же мы стоим? Проходите, прошу.

И она увлекла Руби в дом.

Пока Розалия хлопотала на кухне, Руби присела на краешек плетеного дивана в углу гостиной и огляделась по сторонам. В комнате царил тот же идеальный порядок, что и в саду. Несколько последних номеров «Нейшнл Джеографик» были сложены аккуратной стопочкой и выровнены точно по кромке журнального столика. Под каждым цветочным горшком лежала полотняная салфеточка. Жалюзи были опущены, чтобы мебель и ковры не выгорали под палящими лучами солнца. На каминной полке стояло заключенное в рамочку библейское изречение — про полевые лилии [8] , — окруженное семейными фотографиями. На одной из них была изображена чета Баркеров в день их свадьбы: Розалия с букетом роз и улыбкой во весь рот — казалось, она вот-вот лопнет от переполняющего ее счастья, — рядом такой же довольный молодой муж…

Руби взяла фотографию в серебряной рамке и пристально вгляделась в загорелое лицо мужчины (ей самой никогда не удавалось добиться такого ровного золотистого загара). Нет, подумала Руби, на первый взгляд у нас с ним ничего общего. Из кухни появилась Розалия все с той же лучезарной улыбкой и подносом, на котором стояли кувшин и два стакана. Руби вздрогнула, словно ее поймали на воровстве.

— Прелестная рамочка, да? — сказала Розалия ласковым голосом. — Свадебный подарок мамы Натаниела. Что-то вроде их семейной реликвии.

Нашей семейной реликвии, подумала Руби.

— А как вам нравится прекрасный штат Колорадо? — спросила Розалия, наливая чай со льдом.

— Красиво, — вежливо ответила Руби. — Такие большие горы.

— Большие, — согласилась Розалия. — Нат обожает кататься на горных лыжах, всегда выбирает самые крутые склоны. Он у нас вообще храбрец — настоящий сорвиголова.

Руби кивнула. Она-то особой храбростью не отличалась, а спортивный костюм последний раз надевала, когда училась в школе. Если отвага — это фамильная черта Баркеров, то, может быть, Руби и не имеет отношения к их семье?

— Сахара достаточно? — спросила Розалия, когда Руби сделала первый глоток.

Она снова кивнула. На самом деле напиток был отвратителен. Руби ненавидела чай со льдом и никогда не могла понять, почему американцы с таким предубеждением относятся к нормальному чаю — свежезаваренному, горячему, с молоком.

— Итак. — Розалия вдруг вскочила с дивана, словно ее укусили за зад, и ринулась к комоду. — Пока Натаниел не вернулся, я бы хотела показать, какие материалы, касающиеся Баркеров, мне удалось найти, — сказала она, роясь в верхнем ящике комода. — Для начала я обратилась к Интернету. Как выяснилось, Баркер — довольно распространенная английская фамилия, но, к счастью, я знала название прихода, где родился дедушка Ната по материнской линии. И представляете, как мне повезло! Оказалось, что их церковь недавно открыла свой сайт.

Розалия наконец вытащила коробку и уселась на диван рядом с Руби. На крышке черным маркером была выведена аккуратная надпись «Генеалогическое древо Баркеров».

— Я понимаю, — улыбнулась Розалия, — вы, британцы, считаете всех американцев помешанными на генеалогии, а мы просто завидуем тому, что вы знаете свои корни и можете проследить историю развития семьи от поколения к поколению в течение многих веков. Мне вот, например, известно, что мой дед перебрался в Штаты из Европы во время Второй мировой войны, и все, на этом моя история заканчивается. Но с Натаниелом другое дело… Смотрите, — она достала из коробки и протянула Руби черно-белую фотографию мужчины в форме военного моряка, — это его прадед. А вот еще — это его прабабушка.

Руби, прищурив глаза, внимательно рассматривала фотографию молоденькой девушки с длинными светлыми волосами. Розалия, решив, что гостья щурится от недостатка света, включила настольную лампу.

— Так лучше? Это его предки по отцовской линии. Но Нат на них совсем не похож, он весь в маму.

— В маму? — повторила Руби осипшим голосом.

— О да. — Розалия снова взялась перебирать фотографии. — Сходство невероятное. Сейчас я вам покажу.

Потрясенная Руби смотрела, как Розалия, точно фокусник, вытягивающий кроликов из шляпы, достает из коробки и складывает на краю стола документ за документом — свидетельства о рождении, свидетельства о регистрации брака, свидетельства о смерти.

— Вот свидетельство о рождении его матери. — Она добавила еще один листок к куче бумаг на столе. — Куда же я ее задевала, — бормотала Розалия, не замечая, каким пристальным взглядом ее гостья впилась в последний документ. — Ага, нашла. Смотрите, Нат в детстве вместе со своей мамой, ей тогда было двадцать три года.

Трясущимися пальцами Руби взяла фотографию. На снимке была изображена молодая женщина с маленьким мальчиком. Ребенок сидел у нее на коленях, одной рукой он прижимал к себе потрепанного плюшевого медвежонка, а другой, сжатой в кулачок, крепко вцепился в блузку матери. По всему было видно, что женщина пытается заставить сына улыбнуться, но мальчик, насупив бровки, с большим подозрением смотрит в камеру.