Чтение онлайн

Осторожно сделав шаг вперед, я посмотрел на это кровавое месиво и рискнул убрать перчатку от рта.

– Далила, личные вещи, – рявкнул я.

– Мымент, сыр.

Она вернулась к причалу, чтобы забрать остальное. Я кивнул Домработникам.

– Дайте мне кувшин воды и щетку.

Один с готовностью кивнул. Когда Далила вернулась с маленьким кожаным ранцем, я уже кое-как очистил разбитую голову Дурэ, явив свету крючковатый нос и на редкость мерзкие усы. Все, что находилось над носом, было вмято внутрь черепа.

– Это была не просто дубинка, – задумчиво сказал я себе. Взяв кувшин, я вылил воду на рану. Частички кожи и мозга стекли по щекам Дурэ жуткими ручейками, как загустевшая масляная краска.

Я наклонился поближе, задержав дыхание, чтобы избежать запаха гниения. Поняв, что мне нужно, Далила подошла ко мне и протянула газовый фонарь, который я взял из ее толстой руки. В ране на голове Дурэ было что-то очень странное.

Я поковырялся в ней пальцами еще немного, задумчиво цыкая зубом, потом отошел от трупа и сложил руки на груди.

– Далила, я буду тебе очень благодарен, если ты сможешь добыть мне немного гипса.

– Гипса, сыр?

– Да. Хотя, не очень понятно, где здесь можно его раздобыть…

Она наградила меня своей ужасающей улыбкой и слегка поклонилась. Вернулась Далила через двадцать минут. Как я уже говорил, Домработникам не было равных.

Пока остальные готовили смесь, окружив себя пыльным облаком, я достал из сумки личные вещи Дурэ, которые были извлечены из его карманов и предусмотрительно описаны полицией Неаполя. Весьма печальный узелок получился. Дагерротип какой-то уродливой женщины – вероятно, его невесты, – два билета на «Навуходоносора» – как раз на тот вечер, когда он исчез, – и прорва скучных бумаг, удручающе бытовых. Я безуспешно искал какое-нибудь упоминание о К.В. Как там было в записке? Н. в К.В.? Похоже на ход в шахматной партии. Люди иногда разыгрывают эти смертельно затяжные партии через континенты и десятилетия. Допустим, Н. – обозначение клетки, но что тогда К.В.? Может, это обмен медалями? Нефрит в Крест Виктории? Нет, бред. Может, связано с билетами в оперу? «Корсар» Верди? Связано ли это как-то со знаменитым композитором и его «Навуходоносором»? Может, Дурэ забил до смерти какой-нибудь мстительный горбатый карлик?

Я решил больше не думать об этом (вы, наверное, согласитесь, что это была хорошая идея) и повернулся к ведру с раствором гипса, которое приготовили для меня Домработники. Я снял пальто, засучил рукава и перенес смесь на стол. Далила и один из ее приятелей держали голову Дурэ, а я аккуратно накладывал гипс в огромную открытую рану. Опустошив ведро, я закурил сигару и подождал, пока гипс застынет.

Разумеется, не очень приятно делать форму для гипса из проломленного черепа мертвеца, но мы все же умудрились вытащить застывший гипс из вязкой жижи. Я перевернул отпечаток и посветил на него фонарем.

– Ага! – воскликнул я. – Вы это видите? Видите? Далила подошла ближе и уставилась на гипсовый слепок предмета, который некогда так некрасиво прошиб голову Джослину Дурэ.

– Будь я прокльта! – выдохнула женщина. – Эт ж лицо!

Это и правда было лицо. Можно было различить волнистые волосы над благородным лбом и пустые глазницы, орлиный нос и довершающий картину намек на изгиб губ. Это был либо самый сильный удар головой в истории человечества, либо отпечаток какого-то бюста или статуи. Я предположил, что Дурэ ударили одним из исторических памятников, на которые так щедр город Рим, хотя точный возраст скульптуры я определить не смог. Я отправил гипсовый слепок с Домработниками, будучи уверен в том, что один из агентов Джошуа Рейнолдса быстро определит, что это за статуя, а кроме того, написал карлику записку, в которой рекомендовал установить слежку за странным похоронным бюро мистера Тома Котелокса.

Для меня же наступило время выполнить данное себе обещание и отправиться на поиски «чего к чему».

Вернувшись на Даунинг-стрит, чтобы переодеться, я обнаружил, что получил очаровательную записку от Беллы Пок.

С нетерпением жду нашей следующей встречи,было написано там. Я чувствую, мы можем очень многое сделать вместе.

Еще бы!

Я надел темный костюм и легкие туфли, скатал остальную одежду в тугой ком и подождал, пока подъедет экипаж с Далилой.

Понимаете, количество информации, которую можно добыть с помощью того, что желтая пресса так любит величать «надежными источниками», весьма ограничено. Как вы наверняка можете себе представить, настоящий интерес представляют лишь « ненадежные источники». Поскольку мне не удалось провести полноценный осмотр, я, как и обещал себе, приготовился еще раз взглянуть на дом профессора Фредерика Саша изнутри.

Я – опытный взломщик и сделал все возможное, чтобы изучить планировку дома пропавшего ученого при беседе с его женой. Я высадился в нескольких улицах от резиденции Саша и залег в зарослях гортензии, пока не погасли все огни.

Стояла еще одна душная ночь; клочья нездорового тумана делали кусты похожими на мерцающую паутину. Я надел полумаску и, взяв в одну руку тяжелую фомку, а в другую – потайной фонарь, начал красться по газону к зданию. Я шел пригнувшись, пока не оказался под прикрытием дома. Там я прижался к кирпичной стене и остановился перевести дыхание.

Как мне казалось, проще всего было проникнуть в дом через маленькое застекленное окошко на крыльце. Я двигался вдоль стены, пока не добрался до этого окна, после чего начал его изучать. Затем собрался было оторвать деревянную раму при помощи фомки, но заметил, что окно и так приоткрыто, без сомнения – из-за жары. Я аккуратно распахнул его и протиснул внутрь свое невероятно гибкое и ловкое тело.

Крыльцо вело прямо в огромный холл – крыша была практически полностью застеклена.

Я тихо прошел мимо горшков из майолики, в которых росли экзотические растения, и мимо шкафов орехового дерева, более-менее заставленных голубым фарфором.

Я изучил каждый шкаф, но был совершенно уверен в том, что мне нужен кабинет профессора Саша. Достигнув широкой лестницы, я взбежал по ней наверх – мои туфли на каучуковой подошве позволяли мне передвигаться совершенно бесшумно. В галерею, открытую с одной стороны в нижний холл, выходило какое-то количество комнат.

Я с величайшей осторожностью пробирался к первой двери, когда услышал скрип паркета.

Я застыл. Через мгновение медленно и осторожно вернулся к стене, обшитой панелями, спрятавшись в тени очередного шкафа. Я посмотрел вперед, пытаясь разглядеть в темноте хотя бы что-то. И – да, там что-то было! Фигура, несомненно – человеческая, осторожно поднималась по лестнице, где только что прошел я.

С этого расстояния сложно было сказать, кем был человек – жителем дома или злоумышленником. В любом случае я был в опасности. Я засунул руку в карман просторной куртки и достал револьвер, потом поднял потайной фонарь и собрался было отодвинуть заслонку.

Меня остановил громкий кашель. Свет звезд осветил таинственную фигуру, и стало понятно, что это миссис Саш: длинные волосы прикрывают шею, в руке – стакан молока.

Она снова прочистила горло и, не заметив моего присутствия, двинулась по коридору к комнате, которая, как я решил, была ее спальней.

Едва за ней закрылась дверь, я с облегчением вздохнул и продолжил изыскания.

В галерею выходило четыре двери. Одну можно исключить. Я с величайшей осторожностью и совершенно бесшумно приоткрыл фонарь и первую дверь. Внутри я смог разглядеть лишь смутные очертания фигур – скорее всего, перекормленных детей Саша. Мальчик лежал на спине и храпел, девочка положила руки под щеку, как ребенок с идиллической картинки.