Чтение онлайн

Обхватив пальцами ее черные вьющиеся пряди, я сжимаю их в кулак. Калия тихо стонет, пока мои руки исследуют ее мягкие изгибы, очерчивая контуры ее фигуры через комбинезон.

— Лола, иди спать, — выдыхает любимая.

— Ах, уже ночь, — раздается ехидный голос компьютера.

Освещение в кабине тускнеет, приобретая розово-янтарный оттенок.

— Она отключилась, — говорит мне Калия и целует меня с удвоенной страстью.

Из этого я делаю вывод, что люди защищают свою частную жизнь, даже если единственным наблюдателем является компьютер. Милые, примитивные создания.

— Так вот, значит, какие чувства разделяет истинная пара, — говорит она, пока моя рука яростно дергает ее молнию.

Я молчу, потому что слишком занят распаковкой своей женщины. У меня такое ощущение, что ее комбинезон состоит из нескольких слоев ткани, и это меня неимоверно раздражает. Пройдет слишком много времени, пока я доберусь до мягкой плоти, к которой я так жажду прикоснуться. Недолго думая, я сжимаю пальцы на ее одежде и разрываю ту пополам.

Ее грудь оголяется, и Калия протяжно всхлипывает.

Моя кровь закипает в венах. Я больше не могу ждать ни минуты.

С рычанием я срываю с нее остатки одежды. И вот она сидит у меня на коленях абсолютно голая. Ну, если не считать наручного устройства, которое мы оба носим. Его я позволю ей не снимать.

— Подожди, это нечестно, — говорит она охрипшим голосом, который сводит меня с ума. — Ты у меня все видишь, а я тебя нет.

Усадив ее в кресло, я встаю. В считанные секунды снимаю с себя все. И стою перед ней обнаженный… полностью готовый к «боевым» действиям.

— О, боже, — выдыхает Калия, прикрывая рот ладошкой. — Скорван, да ты просто нечто, — ее пальчики скользят по татуировкам на моих бедрах.

Я чувствую, как моя твердость нетерпеливо дергается.

— Ты такая красивая, — говорю я ей. — Идти сюда.

Она поднимается, и я подхватываю ее на руки, впиваясь в ее губы страстным поцелуем. Когда ее ногти вонзаются мне в спину, я шлепаю ее по персиковой попке. Она вскрикивает, вызывая у меня желание сделать это снова, только чуть сильнее.

Наши движения становятся примитивными и грубыми.

Калия тянется к моей восставшей плоти, но я отстраняю ее ладошку.

— Не сейчас, — твердо говорю я и опускаю руки, чтобы погладить набухшие бутоны ее грудей.

У них вкус взбитых сливок, меда и румяно-розового восхода солнц Квинты-5.

Когда мои руки опускаются ниже, чтобы скользнуть по ее мягким бедрам и животу, моя возлюбленная снова протяжно стонет. Моя рука почти у входа в идеальный храм ее женского естества. И я не препятствую своим пальцам скользнуть между ее стройных ножек. Она для меня уже такая мокрая… прижимается к моей руке, призывно облизывая губы. Пока это все, что я могу себе позволить, но как же мне хочется погрузиться в нее прямо сейчас. Вот только ее наслаждение этим моментом — у меня в приоритете.

Это наш первый раз. Я не могу поставить собственные потребности на первое место.

Я выцеловываю дорожку вниз по ее телу — от губ до странной впадинки на животе. Калия, похоже, догадывается, что я собираюсь делать. Ее глаза потрясенно расширяются, когда она видит, что мое лицо настойчиво движется все ниже и ниже.

Я раздвигаю ее бедра, для устойчивости прислонив Калию к навигационному столу. Скольжу губами по шелковистой коже внутренней стороны ее бедра. Вдыхаю ее сладкий, утонченный аромат и издаю глухой гортанный стон. Еще немного, и моя кровь вскипит от неистовой сексуальной потребности. Но усилием воли я сдерживаю свой порыв.

«Еще нет, — говорю я себе. — Пока что рано».

Моя возлюбленная начинает извиваться, как только мои губы достигают ее лона. Я пробую ее на вкус одним движением языка, и она издает один из своих пронзительных писков. Она такая сладкая, что я не могу сдержаться, чтобы не вернуться за добавкой.

Ее живительный нектар пропитывает мои губы, туманя разум. Я кружу языком по ее лону, а затем обхватываю губами маленький твердый комочек удовольствия, заставляя ее сдавленно вскрикивать. Калия раскачивается взад-вперед, крепко обхватив бедрами мою голову, пока наконец напряжение разрядки не охватывает ее с головы до ног.

А я терпеливо жду, когда стихнет ее первая кульминация.

— Трахни меня! — умоляет она. — Сейчас! Сделай это сейчас же!

Но я еще не закончил.

Я провожу языком по ее сладеньким складочкам и погружаю его глубоко внутрь нее. Заполняю ее пещерку своим языком, тщательно вылизывая все стеночки и одновременно кружа носом на ее жемчужине. Сначала ноги моей возлюбленной вытягиваются, а затем начинают дрожать. И она с оглушительным криком снова погружается в экстаз.

На этот раз она выкрикивает мое имя.

— Скорван. О черт… да. О боже…

Эти ее восклицания делают меня еще более твердым. Таким жестким я еще никогда не был. Если в ближайшее время я не получу освобождение, то, вероятней всего, взорвусь.

Когда ее спазмы стихают, я поднимаюсь на ноги. У нас большая разница в росте, и потому мне нужно как-то приспособиться. Я хватаю Калию за бедра и притягиваю ее к себе, усаживаясь в кресло второго пилота.

— Оседлай меня, — приказываю я ей.

Но она не подчиняется. К моему удивлению, она падает передо мной на колени.

— Не сейчас, — хитренько улыбается она. — Ты не можешь здесь командовать, чужак. Это мой корабль. Я здесь капитан. А теперь сядь и позволь мне выполнить свою работу, — властно говорит моя пара и обхватывает своими тонкими пальчиками мой толстенный шомпол. Он как живой тянется к ней, пульсируя, когда она его гладит. — Боже мой, Скорван, — шепчет она. — Ты такой огромный. Неужели у всех йолкадийцев такие чудовищные члены?

Я откидываю голову на спинку сиденья. Не могу сейчас вымолвить ни слова. Ее невероятные прикосновения лишают меня сил. Но тут Калия приближает свое лицо к моему паху, и я вновь обретаю дар речи.

— Нет, — протестую я, когда ее язык касается кончика моего болезненно пульсирующего стержня.

Что она творит?! Женщины не должны так делать! Это неправильно. Только мужчинам позволительно пробовать своих возлюбленных на вкус.

Я потрясен и шокирован…

О святые Луны Хроноса! Я возбужден до уровня ядерного взрыва!

Калия берет мой член в свой сладкий ротик, и я не могу не рычать от удовольствия. Это не похоже ни на что, что мне доводилось испытывать… или хотя бы воображать.