Чтение онлайн

– Так, хватит тут рассиживаться, – сказала я деловым тоном. – Куда?

Евгений Андреевич вяло махнул рукой. Я посмотрела в указанном направлении – на дверь офиса.

– Туда, что ли?

– Да… первая дверь направо. А дальше… я скажу.

Мы с дамой опять подхватили франта с двух сторон и потащили в нужную сторону. Перед дверью пришлось привалить Евгения Андреевича к стеночке, под пораженным взглядом дамы я быстренько отмычкой открыла дверь (их люди Афганца, что ли, позакрывали? Или уже соратники Евгения Андреевича?), втащила франта внутрь, а далее, следуя его указаниям, нашла под одним из самых обычных офисных столов педаль, нажав на которую услышала шипящий звук. Я уже приготовилась рвать когти из комнаты, но этого не потребовалось: вверх шла одна из больших плит (примерно семьдесят на семьдесят сантиметров), составлявших пол. Сверху каждая плита была покрыта линолеумом в шахматном порядке (черный-голубой), и никому бы в голову не пришло, что тут имеется лаз. Двигалась она на каких-то рессорах, выдвинувших ее довольно высоко вверх, а потом каким-то образом сместивших влево, где она и легла на аналогичную плиту, только грязно-голубую.

Изнутри повеяло холодом…

– Саша! – завопила я. – Верка! Вы тут?

– Мама!

– Ланка!

Из глубины неслись ответные вопли.

Я направила луч фонарика вниз и увидела, что до пола тут не так уж и далеко: метра два, не больше. Вниз вели старые ступеньки. Оглядывать весь подвал не было ни сил, ни времени.

А Сашка с Веркой уже взлетали вверх по ступенькам с радостными криками. После непродолжительных, но крепких объятий я быстро осмотрела своих, убедилась, что внешних повреждений, в общем-то, нет, если не считать фингал под левым Сашкиным глазом. Мои же поняли, что я за правое дело пострадала серьезно.

– Сейчас тебя отвезем к Рубенчику, – заворковала Верка, быстро приходя в себя. – Подлечишься…

Я ее перебила, заявив, что следующий этап – поиск Кости. С дамой мне моих знакомить было некогда, я просто сказала, что она на нашей стороне. Верка тут же подхватила ее под здоровую руку, заявив, что мы знаем высококлассного хирурга, который, как и Ланочка, в свое время практиковался в Афгане, так что пулю вытащит без проблем. Но у дамы были вполне определенные намерения относительно Евгения Андреевича, которого она желала закрыть в подземелье, где держали моего сына и подругу. Верка с Сашкой тут же согласились и схватили франта.

– Отставить! – гаркнула я. – Везем к Рубену. Мне с ним еще поговорить надо.

– Он тут пока посидит, – Верка носком указала на дыру, – охладится, а потом ты с ним как раз и поговоришь. Народную мудрость знаешь? Держи голову в холоде – в народе говорят.

– В других случаях, – заметила я.

– Ничего, ему все равно полезно, – не унималась Верка.

– Тут он подохнет, – заметила я. – У него три осколочных. А мне он живой нужен.

Дама кивнула в задумчивости, заметив, что ей тоже требуется пообщаться с мерзавцем. Но не с мертвым. А убить его никогда не поздно.

– Двигаем на улицу, – приказала я.

При виде развороченного трупа на площадке перед входной дверью Верка начала хохотать. Их с Сашкой настроение тут же улучшилось, они чмокнули меня в щеки с двух сторон и хором заявили, что всегда в меня верили. Я поняла, что с моими все в порядке, если, конечно, не показывать их психиатру.

Верка тащила Евгения Андреевича, не особо с ним церемонясь, Сашка, проявляя свои лучшие качества, помогал даме, вежливо интересуясь, как она себя чувствует. Я тем временем подобрала с асфальта тяжелый пистолет, которым меня били по голове, и вручила его Верке. Второй, отобранный мною у убитого на крыше «осветителя», вручила Сашке, что тут же придало ему сил и уверенности в себе. Свое оружие я не доставала, а только освещала дорогу экспроприированным у трупа фонариком.

До Кости мы добрались довольно быстро. Тут же нашли наш фонарик, закатившийся под полу плаща братца. Он так и лежал под дамой. Сердце у меня на мгновение остановилось. В особенности при виде неподвижной Костиной ноги…

– Костя! Костенька! – позвала я робко и, опустившись на колени, легко дотронулась до локтя.

Брат шевельнулся. Слава богу! Одним резким движением я скинула с него тяжеленную тетку, которая тут же издала стон, но мне было не до нее.

– Костя! – потрясла я брата.

Он поднял на меня глаза и завопил истошным голосом:

– Ланка! Где ты ходишь?!

Потом он увидел Верку, Сашку и стал бурно выражать свою радость, только уж больно громко.

– Костя, давай потише, – сказала я нормальным голосом, но он не отреагировал.

Брат уже сам поднялся на ноги, обнимался и лобызался с Веркой и Сашкой, знакомился с дамой, которую, как оказалось, зовут Марина Васильевна, высказал все, что думает о Евгении Андреевиче, но ни на чьи реплики не реагировал, по нескольку раз задавая одни и те же вопросы.

Я поняла, что Костю тоже нужно доставить к Рубену Саркисовичу, чтобы там специалисты сказали, как быстро у него восстановится слух. Я очень надеялась, что ничего не повреждено и все пройдет само… Если к Костиному зрению еще и потеря слуха добавится… Я в очередной раз порадовалась, что убедила его недавно купить контактные линзы, а то бы разбил сегодня очки. Попало бы стекло в глаза, что бы мы тогда делали?

– Поехали к Рубену, – прервала я бурную радость родственников и знакомых. – Хватит тут стоять.

Перелезая через небольшой завальчик, получившийся у арки после взрыва (слава богу, не пришлось снова прыгать из окна), мои компаньоны бурно восхищались моими талантами. Евгений Андреевич от комментариев воздерживался, только постанывал, когда его тащили через гору камней и стекла. Стекло здорово хрустело под ногами. Много окон сегодня разбилось.

Наконец мы оказались на улице. «БМВ» стояла там, где мы ее оставили.

– Так, а как мы поедем вшестером? – спросила Верка.

– Евгений Андреевич полежит на полу сзади, – ответила я и повернулась к брату: – Я надеюсь, ты хоть ключи не потерял?

11 мая, вторник

До клиники Рубена Саркисовича мы доехали довольно быстро и без эксцессов, если не считать потери сознания Евгением Андреевичем, слуха – Костей, оравшим на всю машину, и возмущения Марины Васильевны: Евгений Андреевич своей кровью запачкал ей брюки, а из-за воплей братца у нее заложило уши. Сынок был на удивление молчалив, что вызывало у меня кучу подозрений, Верка же, наоборот, болтала без умолку. Я без комментариев вела машину, напрягая последние силы: голова просто раскалывалась.

У доктора Авакяна, который, к счастью, сам был на дежурстве, я расслабилась.

– Ланочка, любовь моя, приглашал же тебя к себе в гости! – ворковал Авакян, лично занимаясь моей головой (наружной частью, хотя если бы поблизости оказался Лешка, то сказал бы, что следует проверить и содержимое). – А ты, любовь моя, куда опять понеслась? И вот… Но ничего, ничего. До свадьбы заживет. Да, Алексею Петровичу что говорить?

– Ничего, – резко ответила я. – Ему вообще лучше не знать, что я у вас оказалась.