Клубная культура
Шрифт:
Я поместил данный параграф именно здесь, поскольку в нем речь идет о противоположном вежливости явлении. Термин «снобизм» чаще всего используется с негативным оттенком значения. В самом употребительном значении высокомерие означает три вещи: отгораживание от окружающих, жесткость поведения и пренебрежение к другим клабберам. В более широком смысле этот термин может быть использован для описания мест, в которые не всякому позволяется войти или которые вызывают у посетителей чувство дискомфорта. Некоторые клабберы считают, что наряду с негостеприимными и недружелюбными клубами снобизм проявляют заведения, вводящие дресс-код. Клубы, больше заботящиеся о прибыли, нежели о своих посетителях, также нередко обвиняются в высокомерии. В сущности, снобистским в клубной среде является все, что мешает гостям проникнуться событием.
Клубам свойственна социальная иерархия; они не являются вполне эгалитарными пространствами. Как выразился один информант:
В клубах имеет место очередность клева, что особенно хорошо заметно по спискам приглашенных: одни проходят бесплатно, другие — за полцены, третьи платят полную стоимость. Есть разные способы формирования аудитории для создания подходящей атмосферы. Все клабберы знают это. Они видели, как это происходит при входе. Но мне кажется, что снобизм возникает, когда иерархия становится самоценной, когда некоторые клабберы сталкиваются с пренебрежением лишь потому, что не являются частью плотной социальной группы, представляющей собой лицо клуба. Я думаю, люди готовы мириться с иерархией, если в клубе ею не тычут в лицо, ведь никому не хочется чувствовать себя отверженным
В клубах иерархия не исчезает, а просто становится менее важной, ведь в том случае, если она окажется центральным элементом вечеринки, аура клуба станет вязкой и враждебной, а такого опыта не желают даже те, кто составляет ядро клубной толпы. В то же время посетители, жалующиеся на высокомерие в клубах, зачастую просто не уверены в себе. В клубах возможны шутливые, но колкие замечания, случаются приступы стервозности. Те, кто этого не переносит, немедленно начинают защищаться или обижаются, но порой клубная стервозность даже забавляет. Это то, с чем учишься справляться по мере приобретения опыта. Общая аура пространства облекает даже намеренно злобные выпады таким контекстом, который не свойствен другим местам. В нем они кажутся противоречащими общественному характеру вечеринки, и клабберы относятся к ним соответственно. Например, однажды я был свидетелем того, как женщина ответила на какую-то злобную реплику: «Твои друзья могут говорить обо мне что угодно, но это меня не задевает, потому что я собираюсь здесь веселиться, и ничто другое меня не волнует».
Она продолжала отлично проводить время, а парни, старавшиеся уколоть ее своими ехидными замечаниями, ушли рано, дуясь и ноя из-за того, что окружающие проигнорировали их попытки почувствовать себя значительнее и заметнее за счет унижения других. Женщина отстояла свое право веселиться и делать это в одиночестве. Она была права, а клубное пространство укрепило ее позицию, потому что клабберы считают высокомерие скорее атрибутом повседневного мира, нежели того, в котором они тусуются по ночам. Как сказал один мужчина:
Клубы должны быть чем-то особенным. В них действуют свои правила, и когда я вижу, что человек нарушает их, я осуждаю его гораздо жестче, чем если бы это происходило вне клуба, где с таким поведением сталкиваешься чаще
Одна из главных причин проявления клубного снобизма связана с классификационными кодами, зародившимися в музыкальной стилистике и служившими легко опознаваемыми ярлыками, о которых С. Торнтон пишет в своей работе. Систематизация, включающая различные категории «субкультурного капитала», может искажать взгляд клабберов на то или иное мероприятие. Если они постоянно пытаются его классифицировать, оценивая окружающих людей сквозь призму этих понятий, то им никогда не удаст-ся стать полноценными участниками вечеринки. То, как вы веселитесь, в конечном итоге намного важнее того, что вы знаете о клаббинге. Я встречал клабберов, которые не отличили бы вертушки от ватрушки, но это не мешало им оттягиваться с завидным рвением и попадать в списки приглашенных различных лондонских заведений. Напротив, из прессы можно почерпнуть большую часть того, что Торн-тон называет «субкультурным капиталом», но так и не научиться по-настоящему веселиться. Таким образом, именно «субкультурный капитал» часто является основой клубного снобизма и используется для подчеркивания дистанции и различий между посетителями, в итоге вечеринка разлетается на мелкие осколки.
Прямым показателем качества веселья может служить количество улыбающихся людей, и в клубах столбик «улыбкометра» поднимается очень высоко. Улыбка — главная коммуникативная валюта клаббинга, причем обмен улыбками нередко оказывается единственным видом общения между посетителями клубов. Интересно заметить, что с точки зрения нейрокогнитивистики физический акт порождения улыбки приводит к выбросу эндорфинов и общему улучшению настроения независимо от текущего эмоционального состояния человека, что показал в своей работе Экман [Ekman 1993]. Улыбка помогает создать и передать особое социальное оживление, которое само по себе заразительно. Подобно зевку, улыбка может вызывать подражательный физический отклик и приводить к согласованию эмоциональных позиций, что дает вам всю необходимую информацию о на-строении другого человека. Кроме того, улыбка — одна из немногих человеческих универсалий, пусть даже, как выясняется, она является культурным порождением.
На вечеринке улыбка выполняет две функции. Она является коммуникативным актом и необходимым условием пребывания в клубах. Это ведь одна из причин, по которым вы туда ходите, — желание испытать, как улыбка зарождается в глубине вашего тела и расцветает на лице. Бывало, когда я возвращался из клубов, у меня от продолжительной ухмылки болели лицевые мышцы, причем это не обязательно было следствием вызванной наркотиками веселости: улыбаться меня заставляло созерцание того социального мирка, который сверкал передо мной в течение клубной ночи. Это глубокое зрительное удовольствие — наблюдать за людьми, наслаждающимися лихорадочным буйством ночи; это радость — видеть их свободные извивающиеся тела, слышать взрывы смеха, быть свидетелем всплесков безумия, стирающего всякие ограничения и ведущего клубную толпу «дальше» (в том смысле, который вкладывал в это слово Кен Кизи, назвавший так свой знаменитый «волшебный автобус» 1). Все эти моменты держатся на тепле человеческой улыбки, дающей понять, что вы все делаете правильно, что окружающие даруют вам сво-боду, а в ответ ждут лишь уважения к их собствен- ным причудам. Люди освобождают друг друга посредством внушения чувства неформального социального согласия.
К билетам в клуб не прилагается никаких гарантий того, что такого рода социальность всегда будет обитать в помещении. Здесь я описываю глубинную социальность, появление которой я неоднократно отмечал в ходе своих полевых исследований. Она явно не зависит от стиля заведения; ни одна отдельно взятая группа не обладает монополией на нее; она может возникать на некоторое время, а затем исчезать; ее не обязательно разделяют одновременно все клабберы; она может теплиться в небольших компаниях или пропитывать все пространство целиком; иногда она не появляется вовсе, и тогда все испытывают разочарование. Однако когда она вспыхивает, ощущаешь привкус утопии — не постоянный, а эдакую леденцовую сладость, которую нужно поддерживать посасыванием. Это эмпирическая реальность, которая хотя бы на время возвращает пикантность приевшемуся миру. Вот как говорит об этом одна женщина:
Здесь можно улыбаться без всякого страха, и это здорово. До того, как я начала тусоваться, я не улыбалась людям на улице, так как боялась, что они неправильно меня поймут, усмотрят за моей улыбкой какой-то подтекст. В клубах же все ухмыляются и улыбаются вам, а вы можете улыбаться им в ответ, вот и все. Улыбаясь друг другу, вы просто получаете удовольствие. Затем я стала замечать, что все чаще улыбаюсь людям за пределами клубов, и, как правило, они улыбались мне в ответ. Это замечательно — получить такой отклик в виде широкой улыбки посреди серого дождливого города по пути на работу. Настроение моментально улучшается. Этому я определенно научилась благодаря клаббингу. Пусть за пределами клуба делать это труднее, так как не всегда есть уверенность в адекватной ответной реакции, но я стараюсь и делаю над собой усилие, потому что если положительный ответ все-таки получаешь, то это восхитительно
Улыбка и сообщаемое ею дружелюбие совершенно необходимы для создания клубной ауры. Желание втянуть окружающих людей в пространство и дать им почувствовать себя непринужденно может и не являться универсалией клаббинга: некоторым клубам эта элементарная, казалось бы, задача явно не по плечу. Следующий информант приводит пример плохого клуба:
Лучшее качество клубной среды — отсутствие социального давления. Вы можете быть просто любителем удовольствий, большего от вас никто не ждет. Клубы, где от вас ждут что-либо еще, видимо, имеют слишком высокое мнение о себе и считают, что они уж совсем особенные и альтернативные. В этом случае клубное эго развивается в неверном направлении. Одно заведение, в котором я раньше часто бывал, жутко испортилось за последние месяцы. Теперь оно только для избранных клиентов, причем в самом худшем смысле слова. Несколько месяцев в нем действовали чрезвычайно жесткие требования к одежде, и лишь недавно там предприняли отчаянную попытку вновь привлечь веселую улыбчивую толпу, но, кажется, теперь уже слишком поздно. Ди-джеи там просто какие-то свирепые. Раньше ставили танцевальный прогрессив. Народ зажигал. Никаких ограничений не было, и это имело большое значение. Теперь же самое главное — как ты выглядишь, а музыка — дарквейв, готика, которые хороши по чуть-чуть, но танцевать под такое всю ночь невыносимо. Я знаю тамошних дилеров. Они говорят, что спид никто больше не принимает, все глотают колеса, но при этом слушают совершенно не ориентированную на экстази музыку, тоскливую и гнетущую, а поскольку все на колесах, то сидят угрюмые, как прыщавые подростки. Никто не улыбается, и из-за этого сразу понимаешь: вечеринка не клеится. Когда посетители все же выходят танцевать, то собираются в маленькие замкнутые круги и не допускают в них посторонних. В результате танцпол становится жутко выпендрежным, а это уже просто извращение самой идеи танцпола. В общем, грустно, потому что раньше было весело
Мои полевые исследования не приводили меня ни в одно заведение, напоминающее описанное место. Возможно, мне просто везло, хотя я так не думаю: мои информанты положительно отзывались о посещаемых ими клубах, причем большинство из них тусовались много лет подряд. В важности улыбки я убеждался в клубах самого разного толка. Она необходима для создания клубной ауры. Без нее невозможен процесс обольщения, а клубы должны соблазнять, притягивать людей и помогать им наслаждаться ночью.