Чтение онлайн

— Почему ты злишься на меня?

— Потому что ты глупый, Каван. Я больше не хочу говорить о твоих шрамах. Если тебе не о чем со мной поговорить, то лучше помолчим, — отрезаю я.

— Женщины не смотрят на моё лицо, когда я их трахаю. Да и трахаю я их так, чтобы они меня не видели.

От его слов я прихожу в ярость.

— У меня было много женщин, и я встречался с людьми. Никому не нравится смотреть на дефекты. Да, может быть, я и зациклен на этом, но лишь потому, что не хочу услышать от тебя подобное или узнать, что ты мне врёшь. Некоторые женщины даже спрашивали, мог бы я избавиться от шрамов или же трахать их сзади, чтобы они не прикасались к ним. Я привык к подобному. Я…

Не могу больше терпеть это. Пихаю его кулаком в плечо, отчего Каван замолкает.

— Достаточно. Я не хочу идти с тобой в библиотеку. Ты такой идиот, — цежу я.

— Почему ты снова злишься?

— Я не злюсь. — Бросаю свои вещи на ленту и прохожу под металлоискателем.

— Ты очень сильно злишься на меня. Что я сказал не так? Тебе не нравится факт того, что я трахал других?

— Боже мой, — шепчу, закатывая глаза, пока он достаёт из карманов нож, телефон, бумажник, а потом пистолет. Охранник смотрит на нас с ужасом, но Каван молча показывает ему какую-то карточку.

— Да, я не девственник, и у меня есть опыт. Что в этом такого?

— Ты можешь прекратить? — шиплю я на него, поглядывая на охранника. Краска стыда заливает мои щёки.

— Нет, я не могу прекратить, потому что хочу разобраться в том, почему ты так сильно на меня разозлилась, что даже выгнала из библиотеки!

— Ты кричишь. Тише.

— Я не кричу, чёрт возьми!

Когда его громкий голос эхом раздаётся по тихому пространству, Каван хмурится и поджимает губы.

— Ладно, я кричу. Но ты меня вывела, — обвинительно бросает он.

— Я? Это ты начал глупый разговор и не хочешь слышать меня.

Ты глухой придурок.

— Ты понимаешь, что обзываешь меня? А те, кто это делали раньше, уже не живут.

— И что? Ты угрожаешь мне? Готов убить меня за то, что я не собираюсь жалеть тебя или подтверждать слова тех дурочек, которые убедили тебя в твоём уродстве? Ну же, и что ты мне сделаешь, Каван? — Вскидываю подбородок и смотрю прямо ему в глаза.

Чувствую, как напряжено всё моё тело, и оно вторит мужскому телу, вплотную стоящему напротив меня. Я ощущаю сильные и мощные вибрации жара, которые исходят от Кавана. На заднем плане всё размывается, и я вижу только его лицо и потемневшие глаза тёмно-синего цвета, горящие от эмоций. Я в жизни не видела подобных глаз. Глубоких, таинственных и сильных. У меня в горле начинает сушить, словно там сутки не было и капли воды. Моя кожа покрыта мурашками, которые щекочут меня. Я осознаю, что, кажется, даже не дышу.

— Как же ты прекрасна, Таллия, — жарко выдыхает Каван.

От его слов меня откуда-то изнутри ударяет волна жара, и всё тело нещадно горит, даже кончики ушей.

Каван рукой притягивает меня к себе, и я ударяюсь о его тело.

— Так прекрасна, — повторяет он, делая глубокий вдох, как будто нюхает мои волосы.

— Невероятно прекрасна. — Он целует меня в макушку и улыбается мне.

— Хм, ты в порядке? — заторможено спрашиваю я.

— Более чем. Так мы идём в библиотеку? — спрашивает Каван, весело подмигивая мне, и делает шаг назад.

Ничего не понимаю. Каван был так зол, что казалось, свернёт мне шею, а потом резко изменился. Видимо, я никогда не пойму мужчин. Они странные.

Потираю лоб, стараясь так же быстро переключиться, но у меня совсем это не получается.

— Таллия?

Ловлю взгляд Кавана и оглядываюсь.

— Мы уже в библиотеке. Тебе нужно купить одноразовый читательский билет, чтобы тебя пропустили, — бормочу я и направляюсь к стойке, за которой сидит девушка, надувая шарик из жвачки.

Каван подходит вместе со мной, достаёт из кошелька чёрную пластиковую карту и кладёт её на стойку.

— Ага, может ещё и кофе принести с милыми пирожными из Лондона? — фыркает девушка.

— Если бы я знал, что здесь подают кофе и десерт, то приходил бы сюда чаще. Да, мне «Ристретто», а моей девушке воду, но пирожные тоже принесите. Мы расположимся в библиотеке, — улыбается Каван.

Боже мой…

Я быстро достаю мелочь из заднего кармана и бросаю на стойку.

Девушка недовольно передаёт мне билет, с презрением глядя на Кавана.

— Пошли, — хватаю его за руку и вкладываю банковскую карту ему в руку.

— Что случилось? — удивляется он.

— Прости, она поступила с тобой плохо. Здесь не подают кофе.

И уж точно нет никаких пирожных. Это была издёвка, Каван. А также они не принимают кредитные карты, потому что это место не для богачей. У них нет терминала. Обычные люди, которые не могут позволить себе купить книги, используют наличные, — быстро шепчу я. И мне так жаль, что девушка отнеслась к незнанию Кавана настолько высокомерно. Она должна была объяснить ему все правила, а не заставлять испытывать стыд. Идиотка.

Прикладываю наши две карты к считывающему аппарату и веду Кавана за собой дальше.

— То есть эта сучка решила унизить меня? — недоумённо спрашивает он.

Виновато киваю ему.

— Прости, я не хотела, чтобы твой день здесь начался именно так. Мне следовало предупредить тебя, а не выставлять высокомерным придурком. Это только моя вина. Здесь работают студенты, им мало платят, да и не идут сюда на работу те, кто может достаточно заработать, чтобы покупать книги. Поэтому вежливостью и воспитанностью люди порой не отличаются. Мне очень жаль.

Каван несколько минут находится в шоке от того, что случилось.

Не смотрит на меня и ничего не говорит, а я нервничаю ещё больше.

Мне даже хочется захныкать, но я уже взрослая. Напряжение в моём теле доходит до немыслимой отметки.

— Ни хрена ж себе, — внезапно Каван откидывает голову и смеётся. Да так громко, что все вокруг начинают на него шикать.

— Ты что…

— Таллия, ты не поверишь, но это настолько странно… смешно. Я ведь всегда был монстром, понимаешь? Монстром, на которого даже боятся смотреть, не то, что сказать нечто подобное или фыркнуть мне. А сегодня… Боже мой, — Каван проводит ладонью по волосам и улыбается… Счастливо? Он ненормальный.

— Видимо, я не там искал женщин. Нужно было в автобусах чаще ездить и ходить в библиотеки, а не запираться в пентхаусах, посещать самые пафосные рестораны и разъезжать в дорогих машинах. Это же надо. Ты для меня открыла целый мир, Таллия.

Здесь меня не боятся. Здесь меня не знают. И я нравлюсь женщинам. — Каван хоть и находится в восторге от своего открытия, а вот я подавлена его словами. Я забыла о том, что вокруг нас люди и множество женщин, готовых влюбиться в него и дать ему всё, чего не хватает. А я… мне почему-то неприятно и хочется ударить Кавана по лицу, чтобы он прекратил улыбаться.