Чтение онлайн

Варвара на несколько секунд замолчала и положила перед Тимофеем несколько тонких папок.

– Но это если говорить о последних пяти годах. С одной стороны, достаточный срок, чтобы прекратить искать дальше – на 70 месяцев серийные убийцы редко останавливаются, но бывает по-разному. С 2012-го по 2014-й год в Москве произошло несколько убийств, которые меня заинтересовали. Их пять. Промежутки между ними равномерны – в районе полугода. Возможно, были и другие случаи, но мы о них не знаем. Пять молодых женщин – все задушены, все до единой были накануне в клубах и здорово там напились. Разные районы города, между жертвами также ничего общего. В квартирах никаких следов. Полиция не объединила их в одно дело, поэтому убийствами занимались разные следователи, их фамилии указаны. Женщины действительно абсолютно разные: одни жили скромно, другие казались обеспеченными. Есть студентки, есть возрастом постарше. Одни красивые, другие не очень. Одна из них, кстати, встречалась на тот момент с парнем, но накануне убийства у них что-то разладилось, так что на танцы она, скорее всего, пошла одна, чтобы «проветриться» и отдохнуть от тяжелых впечатлений. Каждая из пяти, судя по вскрытию, умерла под утро – то есть едва вернувшись домой. Имеется одно совпадение: две девушки были накануне в «Прибое»: совсем уж небольшом андеграунд-клубе, где собирались любители такого стиля танцевальной музыки, как psychedelic trance. Он давно закрыт. Кстати, после рейда полиции.

– Мы сходимся на том, что эти пять убийств – дело нашего объекта? – спросил Антонов. В его глазах проснулась заинтересованность.

– Этому нет доказательств, если мы именно про доказательства. К тому же есть промежуток в пять лет, когда ничего не происходило. Но факты я озвучила – их вполне достаточно, чтобы рассматривать связь между теми пятью преступлениями и нынешними тремя. Единственное, что смущает, – на местах тех убийств тоже не было найдено никаких следов, то есть действия преступника и тогда были отработанными. Значит ли это, что он начал еще раньше? Возможно. В делах не упоминается о каких-либо подвижках. Протоколов много: опросы знакомых, опросы сотрудников клуба, но что тут можно сказать – это были девушки, которых никто не запомнил, в какой-то момент они покидали клуб, каким-то образом добирались до дома и там умирали. Тогда в Москве не было столько камер. Дела остались не только не раскрытыми – все они застыли на стартовом этапе.

Тимофей по очереди раскрыл каждую из папок. Пять фотографий женщин. Даже снимки казались какими-то мертвыми – словно фото с паспорта. Убийца в клубе видел их совсем другими.

– Аккаунты в социальных сетях остались? – спросил Тимофей.

– Нет, – ответила Варвара. – Слишком много времени прошло, поэтому они давно удалены. Но я могу попробовать списаться с родственниками – возможно, у них остались более живые снимки.

– Это необходимо. Судя по всему, убийца руководствовался тем, что видел, а не тем, что знал, иначе между нашими жертвами было бы что-то более общее. Возможно, он приходил в клуб, наблюдал за танцующими и выбирал жертву по ее облику. И смотрел на вещи гораздо глубже, чем просто физические данные, – иначе у всех жертв были бы похожие черты: цвет волос, рост, телосложение. Но этого нет.

– Но как он понимал, что они все одиноки и дома их никто не ждет? – спросил Антонов, который давно утратил образ ведущего следователя, а походил скорее на ученика, который пришел на урок к репетитору.

– Изначально таких вещей он мог и не знать, а понимал это в ходе знакомства, – ответил Тимофей. – Несколько точных вопросов, и он уже знает, что к чему. Возможно, часть жертв он, в конце концов, оставлял, когда понимал, что те пришли в клуб не одни, или дома их ждет подруга, или дом находится там, откуда невозможно уйти незамеченным.

– Нам бы профайлера, – пробормотал Антонов, сминая свой бумажный стаканчик.

– Пока обходимся без него, – ответил Тимофей. – Сегодня вечером мы идем с Варварой в один из таких клубов как обычные посетители. Это единственная возможность что-то понять. Бумаги нам ничего не дают. Возможно, они и содержат полезную информацию, но мы ее не видим.

– Вы уже решили, кем будете? – спросил Антонов, и на его лице появилась добродушная улыбочка-насмешечка.

– Точно не полицейскими, – ответила Варвара.

– Ребята, за километр видно, что вы из полиции, – рассмеялся Антонов.

– Поэтому мы выпьем пива, – ответила Варвара. – И как-нибудь приоденемся.

Тимофей поднял удивленно глаза.

– Мы не пьем на работе, – произнес он.

– А мы и не будем там на работе, – ответила Варвара. – Мы просто пойдем в клуб. Если окажемся совсем трезвыми, туда можно даже не заходить.

На секунду Тимофею показалось, что Варваре просто хочется выпить в его компании. Но даже если и так, то это все равно ошибка. Поэтому он повторил:

– Мы не пьем на работе. И на этот раз пить не будем. Нам не важно, похожи мы на полицейских или нет. Наша цель – увидеть все своими глазами. Танцующие на нас обращать внимания не станут. Бармены тоже. Охранникам достаточно, если мы будем как-то по-современному выглядеть (Тимофей сам удивился, как неловко из его уст прозвучало это «по-современному»). Если мы напьемся, то ничего толкового из этого похода не выйдет. Я не собираюсь тратить попусту семь часов.

– Хорошо, – ответила Варвара, – тогда после рабочего дня мы покупаем одежду. Я уже присмотрела пару магазинов, которые помогут обновить твой облик.

– А тебе ничего не нужно покупать?

– А у меня есть несколько вещей, которые остались с юности. Они мне подойдут. Хорошо, что я их не выбросила.

– Ух ты! – восхитился Антонов.

«Ух ты!» – повторил про себя Тимофей.

После полудня Тимофея попросили «молча» допросить подозреваемого в грабежах. Человека обвиняли в том, что тот на протяжении долгого времени был хитрым карманником. Заводил на улице безобидные разговоры, а доверчивые граждане в итоге оставались без кошельков.

Классика!

Актер всегда остается актером. Вот и в течение последнего времени этот 30-летний мужчина пытался играть то одну роль, то другую. Но свыкнуться с тишиной Тимофея у него так и не получилось. В какой-то момент он потерял весь свой шарм и вместо обаятельного человека превратился в жалкого прохвоста. Все в нем дрожало и изнывало, все говорило о том, что внутри него рука об руку существовали тревожность и неудовлетворенность. Это были 60 килограммов мышц, которые считали, что они жалкие по своей сути. И кости, которые стыдились того, что они кости. И мозг, который искал любые возможности, чтобы не принимать себя таким, какой он есть. Комплекс неполноценности, да еще в таких масштабах! Единственный способ его заглушить – это пойти на что-то необычное, чтобы самоутвердиться по-настоящему. Например, обманывать людей и довести свое умение до совершенства. И вот несколько минут ты – герой. А после этого – победитель, который смог доказать судьбе свое величие, как бы та ни пыталась втиснуть тебя в рамки никчемыша.

На 27-й минуте Тимофей наконец заговорил:

– Вы всю жизнь преодолеваете себя. Это достойно уважения.

По большому счету, сказанное не было ложью. Тимофей абстрагировался от всех условностей и констатировал оторванные от реальности факты.

А следователю сказал: «Это он. Можете давить».

В семь вечера они с Варварой вышли из участка. Настроение у каждого было особое. Варвара, казалось, пребывала в приподнятом расположении духа. Тимофей, как обычно, сам не знал, что испытывает. Он давно перестал давать определения собственному состоянию. Назовешь что-то словами, а оно оказывается не тем. Подбираешь другое – и тут ложь. Поэтому он пытался не думать о себе вообще. Только вот со стороны, наверное, казалось, что он постоянно унывает. Сейчас тоже, по пути в магазин современной молодежной одежды Тимофей наверняка был похож на страдальца, которого ведут на заклание.

Ну и пусть, он же не супермен.

– У тебя нет задачи быть кем-то другим, – сказала ему Варвара. – Ты просто оденешься не совсем обычно.

Идею пойти в привычной белой рубашке она отвергла («Ты же сам всегда говорил, что нужно не только смотреть, но и чувствовать. А чувства идут изнутри. Одежда, конечно, не твой внутренний мир, но и она иногда помогает»). И, как всегда, говорила убедительно.

Поэтому они и поехали в небольшой магазин современной молодежной одежды. Там люди наряжаются, то есть делают все, чтобы быть похожими на ряженых.