Чтение онлайн

На допросе Данилов показал, что его целью было отомстить за маршала Тухачевского. Он признался, что состоит в тайной террористической организации.

«Можно относиться к этому признанию как угодно, — пишут А. Колпакиди и Е. Прудникова, — однако четыре человека, которых он назвал как своих сообщников, не дожидаясь ареста, покончили с собой. Это были инженер Астахов, штабной майор Войткевич, капитан Одивцев и капитан Пономарев».

К сожалению, обстоятельства этого покушения в деталях неизвестны. Зато удалось выяснить достаточно подробные сведения о другой, более серьезно подготовленной акции, имевшей ту же цель.

…В июле 1938 года по таежной тропе с советской стороны в сторону границы с Маньчжурией шли два пограничника, сопровождая начальника Дальневосточного управления НКВД Г.С. Люшкова. Он шел, как предполагалось, на встречу с особо ценным тайным агентом, — настолько законспирированным, что его не должны были видеть наши пограничники. Провожатые оставили его у самой границы: дальше он пошел один.

Ожидать его пришлось долго — до того времени, когда выяснилось, что он перешел к японцам. Белоэмигрантская пресса писала, что это был один из немногих уцелевших «ягодинцев» — ценнейшее приобретение для тех, кто борется с советским режимом.

Как вспоминал сотрудник разведки японского генштаба Масаюки Сагуэси: «Большую значимость для разведки представляла информация Люшкова… что было поистине бесценным, о советской шпионской сети в Маньчжурии».

Но даже этот высокопоставленный чекист не знал самых главных резидентов, которые подчинялись непосредственно Москве. У них были клички Као и Лео.

Люшков предложил своим новым хозяевам разработать и осуществить операцию по ликвидации руководителя СССР. В этом его охотно поддержал генштаб Японии.

Так была утверждена тайная диверсионная операция под кодовым названием «Медведь». Она имела целью уничтожить Сталина в одной из его резиденций.

В качестве исполнителей были отобраны шесть белогвардейцев из «Союза русских патриотов». Им следовало тайно перейти границу СССР и приехать в Сочи. Там, как известно, а точнее — в Мацесте Сталин периодически принимал лечебные ванны. Принимая процедуры, он оставался в комнате один.

Вот что пишут Колпакиди и Прудникова: «Люшков в свое время был начальником Азовско-Черноморского управления НКВД, знал весь ритуал «омовения» до тонкостей.

По ночам напор воды в ванный корпус уменьшали, уровень ее опускался, и можно было по водостоку добраться до подземного накопителя. Высота его около 3 метров. В углу в потолке имелся люк, который вел в кладовку, где хранились метлы, тряпки и прочее хозяйство уборщиков. Так можно было проникнуть в банный корпус.

В бойлерной работали двое техников, которых должны были заменить террористы. В лагере в Чангуне соорудили макет корпуса. Террористы учились обращаться с механизмами, чтобы ни у кого не возникло подозрений, что техники — вовсе не техники.

После приезда Сталина двое одетых в халаты техников должны открыть люк и впустить остальных. Затем предполагалось уничтожить охрану и только потом убить Сталина. Все было продумано до мелочей. На репетициях в девяти случаях из десяти охрана не успевала среагировать. Возвращение группы не планировалось. Все террористы были смертниками».

Последнее утверждение звучит излишне категорично. Можно предположить, что участники покушения имели советские документы и были вооружены, им, по-видимому, предписывалось после совершения теракта рассредоточиться и попытаться выбраться из страны поодиночке.

В начале 1939 года группа отплыла на пароходе «Азия-Мару» в Неаполь. 19 января она прибыла в Стамбул.

Операция началась 25 января. Группа диверсантов подошла к турецко-советской границе у селения Борчка. Они вышли в глухое ущелье, ведущее на территорию СССР. И тут внезапно по ним был открыт пулеметный огонь. Они попали в засаду. Трое были убиты, остальные бежали.

По всей вероятности, в группе был агент НКВД. Или, во всяком случае, с деталями операции, вплоть до места перехода через границу диверсантов, был знаком такой агент, участвовавший в разработке всей операции. Как полагает японский исследователь Хияма Исикаки, скорее всего это был Борис Безыменский, переводчик Министерства иностранных дел марионеточного государства Маньчжоу-Го.

Вполне вероятно, что он был тем самым Лео, о существовании которого ничего не знал Люшков. А сам предатель-перебежчик и неудавшийся руководитель покушения на Сталина, как вспоминали очевидцы, плакал от бессильной ярости, когда операция сорвалась.

Крупнейшие японские газеты представляли его как активного участника антисталинской организации в СССР. Это похоже на правду, если предположить, что в заговоре принимали участие видные работники НКВД. Вряд ли случайно Люшков стал готовить покушение на Сталина только после того, как перешел к японцам. По-видимому, эту акцию он, а также его сообщники в СССР продумали раньше, наведя соответствующие справки, собрав весь комплекс необходимых сведений.

Японцы всерьез отнеслись к его предложению «убрать Сталина» столь непростым способом. Это свидетельствовало о том, что операция была обстоятельно разработана, представлялась вполне осуществимой. Но будучи начальником Азово-Черноморского управления НКВД, Люшков вряд ли мог знать до тонкости детали медицинских процедур, которые принимал Сталин. Тем более что «ритуал омовения» мог со временем существенно измениться, и надо было быть твердо уверенным в том, что все в Мацесте остается именно таким, как в то время, когда там бывал Люшков.

Надо иметь в виду, что Генрих Самойлович Люшков был назначен начальником УНКВД по Азово-Черноморскому краю согласно приказу Ягоды (до этого он был в Москве заместителем начальника секретно-политического отдела). Здесь он провел большую чистку и, возможно, по договоренности с Ягодой стал собирать материалы и верных людей с целью подготовки покушения на Сталина.

Правда, Ежов на допросах в НКВД утверждал, что сам вовлек Люшкова в заговор с целью государственного переворота (хотя и отрицал, что предупредил его об аресте и тем самым помог скрыться за границу). Но подобным показаниям Ежова верить трудно, потому что он был полностью деморализован и вполне мог находиться под влиянием следователей, которые старались обвинить его в организации заговора.

Несмотря на то что Люшков оказался ценным приобретением для японских спецслужб и активно сотрудничал с ними, в конце войны, перед капитуляцией Японии, они убили его и тайно кремировали под чужой фамилией. По-видимому, ему были известны секреты японской разведки, которых не должны были ни в коем случае знать победители в войне. В частности, это могло относиться к организации покушения на Сталина.

В 1938–1939 годах, параллельно с операцией, которую разрабатывал Люшков, японцы готовили еще одно покушение на Сталина. Была предпринята попытка пронести на Мавзолей мину замедленного действия. Ее предполагалось взорвать 1 мая в 10 часов утра. Однако и на этот раз чекисты были своевременно информированы о готовящемся покушении — они получили сведения от Лео.