Чтение онлайн

«Всё будет хорошо, слышишь? Ну, кивни…пожалуйста…»

Я киваю, поворачиваюсь и ухожу. Чувствую себя настолько погано, что хочется разреветься и, в беспамятстве кинуться под проезжающий мимо грузовик. Но напористый демон продолжает шептать слова неподдельного восхищения мной и моим же мужеством.

Я продолжаю идти, не разбирая дороги, спотыкаясь и сбивая прохожих. Некоторые заранее шарахаются в стороны и крутят пальцами у висков. Другие, просто называют пьяницей. Но, я всё иду, не в силах что-то сказать или обернуться. Потому что знаю — стоит только обернуться и где-то там, вдалеке увижу её, такую же сломленную, держащуюся только на лживых увещеваниях её ангела. И тогда я не выдержу и побегу к ней…

А этого делать нельзя — потому что именно этого и боится мой демон. А, потому, прилагает все усилия, чтобы не позволить мне даже поднять голову — постепенно всё усиливая и усиливая захлёстывающую с головой ярость. На окружающих, на себя и, даже на неё. Не смотря на то, что она то, как раз, виновата меньше всех…

«Всё будет хорошо…»

Я протягиваю манипулятор и бережно подхватываю такое крохотное, по сравнению с конечностью машины, тельце. С замиранием сердца переворачиваю его и едва не начинаю кричать и плясать от радости. Хоть и танцевать то толком не умею.

Не она…

Вот уж, действительно хорошо…как бы это цинично не звучало…

«Всё будет хорошо, слышишь?»

А, на следующий день, когда я уже почти поборол поселившегося на левом плече, демона, вдруг на все возможные голоса заорала старая, допотопная сирена…

И я просто не успеваю извиниться…

Проститься у меня так же не получается — все видео-, аудиовизоры и прочие средства связи у нас конфисковывают ещё в центральном распределителе. А война, между тем, обещает быть самой жестокой и беспринципной, со времён ещё первого завоевания Лантии…

— Что тут происходит? — внезапно раздаётся рядом грубый мужской голос.

Я оборачиваюсь с телом неизвестной мне девушки на руках и вижу перед собой того самого лейтенанта в БПМ, который так пристально наблюдал за мной. Он всё так же беспечно разъезжает с откинутой башней своей боевой машины.

— Жива? — он с интересом смотрит на девушку.

— Нет, сэр, — я с сожалением качаю головой.

— Тогда какого хрена ты с ней возишься, инженер?

— Простите, сэр…я…я, просто не могу — мне срочно нужно улететь…

От такой наглости лейтенант сначала теряет дар речи, а, затем, на глазах багровеет.

— Да что ты себе позволяешь, тварь! Ты даже не солдат! Ты — никто! С этой работой может справиться даже баба! Ты даже не проходил обязательного обучения пилотирования среднегабаритной техники, а уже клянчишь себе увольнительную?! Да ещё в военное время?!

— Вы не поняли, сэр… — в моей голове начинается какой-то непонятный сумбур. С одной стороны, я уже жалею о собственных словах, с другой, понимаю, что действую правильно.

— Это ты не понял, сосунок! Если ты находишься внутри этой игрушечной херовины и не участвуешь в боевых операциях, это вовсе не показывает твою избранность! Как раз наоборот — это значит, что, по сравнению с остальными, кто собственной кровью платит за лишний клок земли, отвоёванной у врага, ты — самое обычное дерьмо! Которое, к тому же, даже с собственной работой справиться не в силах…

Поразительно, но на этот раз я не только успел вовремя обуздать уродливого демона, так радостно рванувшемуся к свободному плечу, но и, связав по рукам и копытам, заткнуть кляпом его поганый рот, выбросить за грань моего измученного сознания…

Не говоря ни слова, я протягиваю лейтенанту тело девушки, отчего тот резко замолкает и, ничего не понимая, перехватывает у меня лантийку.

— К сожалению, вы даже не знаете, насколько вы неправы, сэр… — с этими словами я разворачиваюсь и направляю машину в сторону бараков. На сколько я помню, в одном из ангаров — на экстренный случай — всегда располагалась парочка компактных ММИ4*. Что бы там ни говорит лейтенант, а я прошёл не одну программу скоростной подготовки и поднять в воздух истребитель для меня составит труда не больше, чем привести в действие ставшую в последнее время почти родной, МИН.

Я включаю гусеничные блоки на полную мощность — дорога здесь довольно ровная, поэтому, добраться до расположения части мне удастся буквально за час. Да и половина заряда реактора этому способствует: осталось бы меньше двадцати процентов, пришлось бы скрипеть сервоприводами и трудолюбиво вышагивать в сторону склада с уже заряженными блоками…

Я досадливо сплёвываю и мысленно обзываю себя самыми последними словами — а, ведь, это был бы идеальный вариант. Не нужно было разбираться с лейтенантом. Пришлось бы потерпеть всего три с небольшим часика и вполне обоснованно смениться для установки нового реактора. Правда, не факт, что после этого чудовищного видения я смог бы вытерпеть столько времени. А, даже если и смог — нашлись бы потом у меня силы на такой отчаянный шаг?

Что и говорить, но, в большей степени, мне помог случай…

Внезапно откуда-то сбоку доносится резкий визг трущихся друг об друга металлических частей и я резко торможу, хотя, логичней было бы, пожалуй, только увеличить скорость. Именно поэтому, я и оказываюсь сбитым с ног…вернее, с гусениц…неведомой силой.

— Ну что, мразь? Неужели ты думал, что можно вот так просто взять и уйти тогда, когда ты сам этого хочешь? — раздаётся уже знакомый голос.

Тут же перед глазами вереницей праздничных огней вспыхивают критические и просто опасные повреждения машины. Оранжевые огоньки сменяются красными, которые, в тоже время, смешиваются с кровью из разрезанного осколками забрала, лица. Судя по показаниям приборов, у меня была практически полностью разворочена спина — накопительный блок, привод усилителей и серьёзно повреждён правый манипулятор. По всей видимости, лейтенант, не долго думая, засадил по удаляющейся цели тридцатимиллиметровым снарядом на опережение. Пожалуй, мне весьма сильно повезло с машиной — МИНки были подготовлены даже к таким испытаниям — не даром инженеров, порой, забрасывали в самые горячие точки…

Я делаю попытку подняться, но лейтенант тяжёлой ступнёй БПМ давит сверху на мою машинку, едва ли не впечатывая её в землю. Почему-то первое, на что я обращаю внимание — это то, что башня его машины уже закрыта…

— Я не давал разрешение подниматься, сукин сын! Как ты вообще посмел?! Дезертирство всегда считалось самым диким и тяжёлым преступлением! Ты же поклялся победить врага — поклялся ценой собственной жизни!

— Да…а ещё я поклялся уничтожить всякого, кто посмеет встать на пути моей победы… — я не ору как он, но лейтенант прекрасно слышит мои слова а, потому, впадает в приступ ярости. Предчувствуя неладное, я включаю круговую пилу на исправном манипуляторе и начисто срезаю ступню его БПМа. Не успевший активировать гусеничный блок, лейтенант опрокидывается навзничь и, выругавшись, приводит в действие курсовые пулемёты по обеим сторонам центральной башни машины.

Я тоже мог бы активировать винтовку, но, вместо этого, выхватываю с бедра гидравлические ножницы и приставляю их к круговому шарнирному сочленению башни лейтенанта.

— На вашем месте, я бы не стал этого делать…сэр… — Сочленения как раз находятся на уровне шеи сидящего внутри человека, так что, надавив на ножницы, я имею все шансы начисто срезать его паршивую башку — сто двадцать мега Паскалей — это вам не шутки. Бедняга даже не успеет ни о чём подумать, как его голова выкатится из башни, словно орех из скорлупы.