Чтение онлайн

— Ее сердце разбито.…Это шестой раз, когда ей отказали в удочерении. Она прячется в своей комнате, — она тяжело вздохнула, — она боится, что никто никогда не удочерит ее. Что она всегда будет одна.

Жалость и печаль к моему маленькому ангелочку сочились из ее голоса.

Но это потому, что ей предназначено быть со мной. Я забрал бы ее.

Я буду защищать ее ценой своей жизни.

Кивнув в знак согласия, я повернул направо, к детской, обнаруживая, что деревянная дверь закрыта. Между мной и моей дочерью стоял только кусок дерева.

У меня перехватило горло, когда я почувствовал, что вот-вот расплакался бы. Как я рассказал бы ей о ее матери? Как я объяснил бы ей, что она потеряла мать из-за своего отца?

О, Тейя. Как бы я хотел, чтобы ты была здесь, рядом…на моей стороне.

Проглатывая комок в горле, я нажал на ручку, открывая дверь к моему единственному шансу обрести смысл жизни.

Комната выглядела так, как она выглядела в тот день, когда я отремонтировал это место. Два ряда детских кроватей с игрушками, разбросанными по всему деревянному полу. Чистое голубое небо, нарисованное на стенах воздушными змеями, приветствовало меня. Огромное окно от пола до потолка выходило на берег моря. Когда я хотел превратить это место в детский дом, я всегда хотел, чтобы у детей был свой маленький рай на земле.

Я мог бы просто позволить им остаться в прогнившем доме, как это было раньше… но в глубине души я никогда не хотел этого для детей. Инстинкт, которым я всегда прикрывал свою слабость. Но теперь я должен был принять это ради своей дочери, ради моей Тейи.

Тихий скулеж привлек мое внимание, когда я подошел к самой последней кровати у окна. Он доносился из-под кровати.

Опускаясь на колени, я увидел маленькую девочку, держащую свою куклу тисками, как будто от этого зависела ее жизнь. Ее волосы цвета воронова крыла похожи на мои, а слегка бледно-оливковая кожа досталась ей в наследство от матери.

— Елена, — прошептал я.

Она повернулась ко мне лицом, и на меня тут же накатили волны эмоций и воспоминаний.

Она так похожа на меня, но ее глаза…они такие же, как у Тейи. Как я раньше этого не замечал?

Невинные. Красивые. Божественные.

Я увидел яркий образ Тейи в ее глазах, напоминающий мне о том дне, когда мы впервые встретились.

Она шмыгнула носом, вытирая его тыльной стороной ладони, прижимая к себе куклу.

— Эй… Почему бы тебе не выйти? — спросил я, наклоняясь ближе.

Она яростно потрясла головой.

— Я никому не нужна. Я всегда буду одна.… У меня никогда не будет новых мамы и папы.

Новые слезы потекли по ее щекам. С каждой падающей каплей я чувствовал, что разбивался изнутри все больше и больше.

— Не говори так. Ты самая лучшая девочка…

— Не л-лги, — заикалась она между рыданиями. — Я никому не нужна. Одна. Всегда одна… — ее голос затих, когда она опустила голову на руки. — У меня никого нет, — пробормотала она, прижимаясь к своей кукле, и ее тело сотрясалось от рыданий.

У нее есть ты, — мягкий, успокаивающий голос Тейи эхом отдавался у меня в ушах.

— У тебя есть я, — мой голос сломался, но я сделал все возможное, чтобы оставаться сильным.

Елена подняла взгляд с надеждой и обещанием, плавающими в ее глазах…совсем как ее мать.

Тот пятилетний мальчик, который прятался под кроватью, все еще там. Он все еще просит о помощи.

Я закрыл глаза, наслаждаясь воспоминаниями о ней, о том, как она показала мне значение надежды.

— Все, что нужно этому мальчику, — это рука помощи. Кто-то, кто наклонился бы к нему и вытащил из темноты, чтобы представить его свету.

Тяжело вздохнув, я протянул руку вперед, наблюдая, как она открылась мне.

— Тьма может быть стерта только светом, боль может быть стерта только любовью. До тех пор, пока мы не примем мучительное прошлое и не попытаемся двигаться дальше, боль внутри нас никогда не отпустит нас. Никогда не позволит нам обрести надежду.

— Я буду твоей семьей. Я буду с тобой всегда. Я буду твоими мамой и папой, Елена. Ты пойдешь со мной?

Шмыгая носом, она облизнула влажные губы, наклоняясь все ближе и ближе, зажигая проблеск надежды в моей груди.

— Надежда на что?

— Что в конце концов все всегда будет лучше.

Ее пальцы, теперь находящиеся в нескольких дюймах от моей руки, на мгновение замерли, прежде чем она подняла на меня взгляд. Ее глаза опухли и покраснели, призывая меня забрать всю ее печаль, всю ее боль.

— У меня будет семья.

Сомнение и страх все еще звучали в ее дрожащем голосе.

— У тебя будет все, мой маленький ангел. У тебя будет семья. У тебя будет все счастье в мире.

Я чувствовал солоноватый привкус слез на своих губах, когда изливал свое сердце такой невинной душе.

— Обещаешь? — спросила она.

Я кивнул.

— Клянусь сердцем.

Ее рука была в моей, когда она, наконец, выбралась из-под кровати и обняла меня, цепляясь за меня изо всех сил, она уронила свою куклу.

Она выбрала мою поддержку и утешение вместо какого-то безжизненного существа.

Положив голову мне на сгиб шеи, она всхлипнула.

Ощущение того, что частичка моей новой жизни обняла меня, заставила меня проливать слезы радости, когда мы оба рыдали в объятиях друг друга.

Грохот волн, синхронизирующийся с нашими рыданиями. Луч солнечного света, озаряющий нас… надеждой и счастьем.

Это новая глава в наших жизнях, частью которой я хотел бы видеть Тейю.

Но она всегда будет жива. В моей душе. В моем сердце.

Это наше новое начало, Тейя.

Ты, я и наш маленький ангел.

ЭПИЛОГ

Никогда не поздно жить долго и счастливо.

ГОД СПУСТЯ

Перевязывая цветы на надгробной плите, я прикоснулся к словам, начертанным на камне.

Тейя.

1995–2020

Любимая девушка и мать.