Чтение онлайн

Прочитано. Не отвечает.

А что тут еще сказать....

Кейн?

Да?

Скажи мне, что любишь меня.

Под округлой аватаркой с нашей общей фотографией всплывает карандашик с пометкой «пишет...». Исчезает на два мгновения, возвращая надпись «онлайн» и снова двигается. Так происходит несколько раз. Я извожу зубами все губы в ожидании.

Наконец на телефон приходит ответ.

Я люблю тебя, Ким, и тебе не надо просить меня говорить об этом, потому что я готов повторять тебе еще тысячи раз. Потерпи еще немного, скоро все изменится, обещаютебе.

Все будет хорошо, Кимберли.

Я представляю этот невообразимо мелодичный голос, говорящий мне эти слова, и успокаиваюсь. Улыбаюсь и даже уже ничуть не сержусь на мать. Он сказал потерпеть... Значит, я потерплю. Я сильная и справлюсь со всем.

Затхлый воздух, переполненные коридоры, громкие дубоны ботинок, беспорядок и крик учителя, бессмысленно утопающего в вересках и лошадином гоготе.

Перемена... Что еще говорить. Ничего нового.

Какой-то семиклассник толкает меня в плечо, и моя сумка падает об пол так, что из нее разлетаются во все стороны тетради. Я смущаюсь, но нахожусь в слишком приподнятом настроении, чтобы кто-то его сегодня испортил. Провожаю взглядом несчастного и тихонько смеюсь в ладонь, когда вижу, что карма его догнала в виде подножки старшеклассника, приложившей его лбом к стене.

Громкие ругательства, плач, улюлюканье и хаотическая беготня в соревновании за первые места перед унизительным зрелищем внушает мне мысль о диком стаде слонов. Вокруг собирается толпа, расталкивающаяся сморщенными руками учительницы с крючковым носом и пучком на седой голове, прозванной за глаза старой каргой.

Следующие секунды превращаются в пронзительные чтения нотаций и угроз отправить обоих к директору. Мне ее даже становится немного жаль, потому что всем просто плевать на чванливые сентенции «старой карги».

Я отключаюсь от этого дикого беспредела, спешно собираю свои вещи в сумку и выхожу из школы. Пестрота солнечных бликов проглядывает сквозь прорезь темных облаков и я довольно жмурюсь, чувствую тепло, тянущуеся вдоль лица, но тут проход мне загораживает узкая, обтянутая серой рубашкой поло грудь, ограждая меня от света беззвучной тенью. Прищурившись, я перевожу взгляд со сверкающих капельками влаги розовых пионов, насмешливо косящихся на меня, и встречаю до костей пронзительный взгляд.

Вот только этого не хватало...

– Чего ты хочешь, Стэн? – немного резко спрашиваю.

Парень тут же мило улыбается, и я чувствую шпильку вины из-за своей грубости.

– Я заезжал к тебе вчера, – немного скомканно говорит он и прочищает горло в кулак, после чего выструнивается и говорит звонче. – Твоя мама сказала, что вы с Элайной решаете примеры к поступлению. Я хотел дождаться тебя, но отец позвонил и дал мне поручение, так что я не мог его подвести. Надеюсь, твоя мама не подумает обо мне плохо.

Я чуть ли не выдаю себя неуместным фырканьем. Мама буквально на него молится, куда плохо? Стэн милый пай-мальчик, сам водит и даже имеет свою скромную серебристую Теслу – подарок родителей к недавнему восемнадцатилетию. Сын уважаемых людей, что тут скажешь. Но не впечатляет. Кейну двадцать один, и хоть у него этого всего нет, но я ни за что не променяю его на идеального в глазах родителей Стена, сейчас продолжающего бессмысленно передо мной оправдываться, рассказывая о своей кузине, которую пришлось срочно забирать с поезда. Я задираю глаза вверх, ожидая, когда он наконец догадается перейти к делу.

– …В общем, вот. Это тебе, – закончив свой скучный монолог, протягивает мне букет густых бутонов и перевязанную белым бантом коробку в виде сердца.

Я сморщиваю нос, чувствуя, как только усиливается неприятное пощипывание в обонятельных рецепторах.

– Я не люблю пионы. У меня на них аллергия.

Стэн неловко смотрит на цветы и мнется с ноги на ногу, и в итоге решает выбросить их вместе с конфетами в уличную урну. Я же успеваю за это время развернуться и с волнением ускориться к блестящей черной Шевроле, потому что боюсь не успеть.

Староватый верный Генри сидит за рулем с таким невозмутимым видом, что и в голову не придет разоблачить его в явном подглядывании. Но ведь я знаю, что он непременно доложит обо всем родителям, и даже в такой ситуации он сохраняет чувство собственного достоинства и выглядит человеком, в котором нельзя усомниться.

– Ким, Кимберли, постой.

Стэн хватает меня за руку и мне приходится остановиться. Я сокрушенно вздыхаю.

– Ну что еще?

Честное слово, две минуты общения с ним вымотали меня больше, чем полдня уроков.

Глаза теплого чайного оттенка тихо вспыхивают и на щеках с миниатюрными ямочками проглядывает милый румянец. Стэн хороший парень. Высокий, с густыми вороными волосами и стройным телосложением, он пошел полностью в отца, унаследовав от матери только карий цвет глаз и мягкотелость.

– Я хочу пригласить тебя на свидание, – радостно вещает он.

– Нет.

Стэн удивляется и, как оказывается, был совсем не готов услышать отказ.

– То есть...?

– Нет, это значит, я не пойду с тобой на свидание, Стэн, – категорически отказываю я.
– У меня есть парень, я люблю его и скоро мы поженимся.

Стэн неловко улыбается и отпускает мою руку, смущенно потирая затылок.

– Странно... Твоя мама не говорила, что у тебя есть парень.

И вот здесь меня выбрасывает.

– Ну что ты заладил твоя мама и твоя мама?? А меня ты спросил, Стэн? Я не хочу ходить с тобой на свидания. И общаться тоже не хочу. Пожалуйста, просто отстань от меня.

Его выражение, наверное, запомнится мне надолго, но я слишком разозлена, чтобы подумать о последствиях. Стэн долго смотрит на меня и я представляю, как из его разжатых рук эпично выпадают цветы с конфетами, если бы он их не выбросил. Затем я поворачиваюсь, широким шагом пересекаю двор и зло хлопаю за собой дверцу машины, уверена, что он так и не сдвинулся с места, провожая рентгеновским взглядом уезжающий автомобиль.

– Кимберли, Стэн сказал, что ты отказалась от свидания. Могу я узнать почему?

Я даже прекращаю нанизывать на вилку брокколи и поднимаю взгляд, думая, а не послышалось ли мне. Мама, одетая сегодня в обычное домашнее платье и собранными в короткий хвостик волосами, накладывает себе на тарелку из стеклянной формы кусок разделенной на ровные квадратики запеканки. Ее вид настолько непринужденный, что еще больше сбивает меня с толку.

Я ожидала получить очередное наказание за свой отказ и честное слово была готова к этому. Мне даже кажется, что голос мамы всплывает каким-то снисхождением, и я понимаю, что это что-то далеко не похожее на нее. Возможно, она понимает, что вчера перегнула и вместо обычных извинений предпочитает сделать вид, что ничего не было. Ведь это гораздо проще, чем извиниться или не дай Бог снова затронуть тему о Кейне. Последняя мысль закипает у меня в голове и я сжимаю пальцами холодную вилку, закамуфлировав свое недовольство язвительностью.