Чтение онлайн

Когда я подошел к нему, он застонал, как будто пытался заговорить. Когда он открыл рот, я увидел, что у него отрезан язык.

Я взглянул на Джексона.

— Хорошая работа. Мне не нужна никакая информация. Учитывая, что у этого ублюдка нет ни языка, ни рук, которыми он даже не может писать.

Джексон рассмеялся, как извращенный ублюдок, каким он и был. Он постучал себя по виску.

— Не волнуйся.

Покачав головой, я опрокинул канистру на голову Андреаса, пока он плакал, кашляя и задыхаясь, вдыхая запах.

Отступив назад, я встретился с умоляющим взглядом единственного, не заплывшего глаза Андреаса, затем достал из кармана зажигалку. Он пробормотал что-то невнятное, вероятно, пытаясь умолять, но время для мольбы давно прошло.

Я щелкнул зажигалкой и раскрутил кремень, прежде чем бросить ее в маленькую лужицу у его ног. Пламя вспыхнуло и стремительно взметнулось вверх, жадно ища свою жертву. Он закричал. О, как он кричал.

Я наслаждался его болью, позволяя звукам разжигать мою ярость, подпитывать мою жажду мести.

Запах горящей плоти и бензина наполнили воздух, когда я повернулся и пошел прочь. Именно так я поступал с предателями, и Серхио Донато был следующим.

Крики Андреаса преследовали меня всю дорогу до офиса — они становились все более мучительными и отчаянными, почти нечеловеческими.

Он выкрикивал послание и предупреждение, и каждый мужчина в этом доме мог это услышать. Они распространяли информацию до тех пор, пока все, кто работал на меня, не узнали, что их ждет, если они когда-нибудь предадут меня. Я хотел уважения, но предпочел бы страх.

К тому времени, как я налил себе выпить, Андреас замолчал. Если он еще не умер, то скоро умрет.

Джексон сел на кожаный диван, и я протянул ему стакан виски.

Я прислонился к столу и выпил свой.

— Проследи, чтобы о его жене и детях позаботились. Деньги. Дом. Все, что им нужно. Я чудовище, но я бы никогда не стал наказывать невинных за преступления мужа или отца. Я просто хотел, чтобы Андреас сошел в могилу с мыслью, что это он стал причиной гибели своей семьи. Возможно, это жестоко, но для крысы у меня нет ничего, кроме жестокости.

— Ты слишком хорош для этого дерьма.

— Не уверен, что дымящийся труп в подвале думает так же. Что у тебя есть на Серхио?

— Ненамного больше, чем мы уже знали. Все было подстроено. У Серхио был свой человек и здесь, и в клане. Он сливал мафии информацию о наших поставках, притворяясь, что они принадлежат ему. Пэдди никогда не собирался нападать на нас. — Это означало, что мы не были настоящими врагами.

Однако теперь я убил его племянника и брата, так что, возможно, мы были врагами. Есть только один способ выяснить это.

— Хорошо. Отрежь голову Роберто Донато и отправь ее Патрику О'Харе с приглашением встретиться.

— Хорошо. — Он поднялся на ноги и направился к двери.

— И, Джексон? — Я подождал, пока он посмотрит на меня. — Насколько всем известно, я убил Роберто. Его люди мертвы. Камеры отключены. Никто никогда не узнает, что это была она.

Он кивнул.

— Понял.

Эмилия

Я не знала сколько времени пробыла в этой комнате, в этой постели. Дни? Неделя? Я потеряла счет времени, поглощенная чувством вины и горя. Я даже не понимала, где нахожусь.

От сверкающей люстры до тяжелых штор, закрывающих высокие окна, — все в этом месте было настолько далеко от современного пентхауса Джио, насколько это было возможно. Единственным знакомым ощущением был успокаивающий аромат сосны и мяты, исходивший от простыней.

Возможно, его запах и остался, но я почти не видела этого человека с тех пор, как он привез меня сюда. Прошлой ночью я проснулась, чувствуя, как он обнимает меня, но в холодном утреннем свете он исчез, и я не была уверена, приснилось ли мне это.

Он сказал, что отпустит меня. Я согласилась, и все же... Я скучала по нему, жаждала его теплых объятий, как будто он мог хоть на мгновение заставить меня почувствовать себя цельной. Его отсутствие только усилило мою душевную боль, как лишнее полено в моем самодельном погребальном костре.

Джио, возможно, и ушел, но Ренцо был неизменен. Даже сейчас мой брат сидел в кресле у окна. Тихий. Неподвижный. Всегда наблюдает, как будто я могу развалиться на части в любую минуту.

Сначала он пытался заговорить со мной. Он сказал мне, что знает о том, что я сделала, что он не винит меня и не ненавидит, но как он мог не знать? Я убила нашего отца. Я даже не могла заставить себя взглянуть на него.

Он пытался утешить меня, заставить поесть и принять душ, но я просто хотела, чтобы меня оставили в покое. Просто существовать в бесконечных объятиях моей боли, пока я не почувствую одновременно все и ничего. Онемение. Это было странное оцепенение.

Раздался стук в дверь, за которым последовал скрип петель и шаги по деревянному полу. Я не отрывала взгляда от стены, надеясь, что кто бы это ни был, он уйдет.

— Как она? — спросил низкий голос, который я слишком хорошо знала — Джио.

Краем глаза я заметила, как Ренцо встал и покачал головой.

— Без изменений.

— Дай мне минутку.

Послышались еще шаги, прежде чем дверь снова захлопнулась, и в комнате повисло напряжение. Это было ощущение, которое я испытала, когда он наблюдал за мной, дрожь осознания пробежала по моей спине.

— Эмилия. — Он обошел кровать и присел передо мной на корточки. Его волосы были влажными после душа, и он был в своем обычном черном костюме. Дневная щетина покрывала его подбородок, придавая ему еще более опасный вид, чем обычно, и это был единственный признак того, что он не полностью контролировал себя. Этот испытующий взгляд скользнул по мне, словно он мог видеть раны, которые я нанесла себе на душу, и был оскорблен ими. — Вставай.

Я не видела его несколько дней, и это все, что он мог сказать?

Его губы дрогнули в подобии улыбки, когда я посмотрела на него.

— Рад видеть, что в тебе еще осталось немного силы для борьбы, принцесса.

В следующее мгновение я оказалась в его объятиях.

— Что ты делаешь? — Мой голос был хриплым от долгого молчания. Я бы попыталась сопротивляться, но, честно говоря, у меня не было сил.

— Прошло уже три дня. — Он повел меня в ванную.

— Я не хочу…

— Мне все равно, чего ты хочешь, Эмилия. Ты не реагируешь на Ренцо, хотя бы реагируй на меня. — Он усадил меня на туалетный столик, и я вздрогнула, когда холодный мрамор коснулся обнаженной кожи моих бедер. — Твой отец мертв. Ты убила его. — Его слова были подобны удару киркой по незаживающей ране в моей груди.